Книга Стану твоей первой болью, страница 6 – Маша Демина

Если бы я знала, что ко мне будет такое предвзятое, откровенно издевательское отношение, возможно, настояла бы остаться в своем старом универе. В своем городе. Там с таким неуважением мне сталкиваться не приходилось. А тут… Что это вообще было? За что? Что я сделала? Не понравилось нерусское имя? Внешность?

А больше всего меня разочаровывает собственное трусливое поведение.

Я не привыкла пасовать перед трудностями, но то, что случилось, произошло со мной впервые. Я просто растерялась, поддалась панике, а приступ удушья все усложнил…

Даже думать не хочу, какой жалкой я выглядела.

До квартиры брата я добираюсь как в бреду, действуя на автомате: на ходу накидываю куртку, вызываю такси, всю дорогу трясу коленом и кусаю щеку изнутри, пытаясь не прокручивать в голове отвратительные кадры сегодняшнего утра.

Я в таком шоке, что только чудом мне удается проделать весь путь домой без слез, но стоит открыть дверь и переступить порог тихой квартиры, внутри что-то надламывается, и я прямо в коридоре сползаю по стеночке, подтягиваю колени к груди и утыкаюсь в них лбом, содрогаясь от беззвучных слез.

Как же унизительно… Все эти перешептывания, смешки и презрительные взгляды в мою сторону… а потом эта подножка и задранная юбка.

Мне остается только молиться, чтобы об этом оскорбительном случае все просто забыли, а тот, кто снимал мой позор на камеру, провалился сквозь землю.

Если мой брат узнает об этом… не представляю, что будет и что он обо мне подумает, но последствия не понравятся никому. И в первую очередь мне.

Я заставляю себя подняться и пойти в ванную умыться, чтобы Ратмир не застал меня в таком состоянии.

Я понятия не имею, когда брат вернется, а главное… что мне ему сказать при встрече? Он ведь собирался забрать меня из универа после пар…

Но в порыве эмоций я даже не подумала об этом, а теперь не представляю, как ему рассказать о причине своего бегства.

От одной только мысли, — сказать правду, — кровь приливает к лицу и становится трудно дышать.

Я не сомневаюсь: брат не задумываясь отстоит мою честь, но, скорее всего, на этом мое обучение закончится, и все, что я буду видеть, — только бездушные серые стены этой квартиры. А я и без того слишком долго жила в ограничениях.

Выключив воду, вцепляюсь в края раковины и смотрю на свое отражение в зеркале.

Капли стекают по лицу, усыпанному яркими веснушками, которые я усердно сегодня утром маскировала тональником.

И напрасно, ведь обезьяна с фамилией Трофимов докопался до меня и без них. Таким, как он, найти над чем поиздеваться — плевое дело.

Но в следующий раз, обещаю, я найду, что ответить этому имбецилу. Надеюсь, в этом вузе есть более достойные люди.

Тяжело сглатываю и прикрываю глаза, мысленно возвращаясь к жгучим глазам незнакомца.

Он не показался плохим.

По крайней мере, ему не пришло в голову унизить меня. Разве что позволил себе вольность коснуться.

Это напугало и одновременно потрясло до глубины души. Грубые пальцы на моей коже… Так странно… и незнакомо. Чуждо.

Он стер полоску тональника с моего лица. Почему? Узнал меня?

В тот вечер я была не накрашена, но вряд ли в полутьме внутреннего двора он смог разглядеть россыпь веснушек. Хотя, возможно, когда я подошла к нему…

Встряхнув головой, выхожу из ванной, не желая больше думать о сегодняшнем дне.