Книга Стану твоей первой болью, страница 2 – Маша Демина

Я смотрю на квадратный подбородок незнакомца и его большие красивые губы. Это все, что мне удается разглядеть.

— Ему доверяет мой брат, — шепчу тихо.

— Тебе следует подумать над тем, кому доверяет твой брат. Хороший друг не привез бы сюда девушку.

— Сата! — гремит голос Мансура, и я резко оборачиваюсь. — Что ты там делаешь? — рявкает он и, открыв багажник, что-то кидает туда.

— Я… — тяжело дыша, поворачиваю голову к арке, но там, где стоял незнакомец, больше никого нет.

— Вернись в машину, — в голосе Мансура сквозит откровенное раздражение. Он захлопывает багажник. — Я же сказал: ждать в машине.

Злобно сжав челюсти, марширую обратно и, забравшись в салон, хлопаю дверцей сильнее, чем следовало бы.

— Тебя долго не было, я хотела позвонить тебе…

— С кем ты говорила⁈ — требует он ответа, грубо переключает передачу и срывается с места.

— Ни с кем, — огрызаюсь, а сама оборачиваюсь, чтобы еще раз увидеть силуэт незнакомца, но машина очень быстро выезжает с переулка. Сердце колотится невпопад и со странным ощущением разочарования я откидываюсь на спинку сиденья.

— Пристегнись, — прилетает мне очередей приказ.

Мансур выглядит дерганым. Смотрит по зеркалам, шмыгает носом, затем нервным движением достает пачку сигарет.

— Не кури, пожалуйста.

Он переводит на меня сверкающий взгляд, его челюсти напрягаются, но он бросает пачку на консоль. Запускает руку в волосы и выдыхает через нос.

— Ратмиру ничего не говори. С аэропорта мы поехали никуда не заезжая, просто попали в пробку.

— Ма бе дагбаам, Йиша (Не обижайся, сестра — здесь и далее в скобках перевод), — брат ласково треплет меня по макушке. — Селхана со вара мукъа вац (Вчера я был занят).

Качаю головой.

— Массо дика ду (Все хорошо).

— Дика ду (Хорошо). — Он одобрительно мычит, обхватывает мой затылок большой ладонью и притягивает меня, чтобы поцеловать в макушку. — Гур ду вай, хазаниг (Увидимся, красавица).

— Гур ду вай, Ваша (Увидимся, брат), — улыбаюсь Ратмиру и, как только его рука соскальзывает с моих волос, вырываюсь из его внедорожника.

Закидываю на плечо сумку, запахиваю куртку поплотнее и едва ли не бегу в универ против порывов холодного влажного ветра.

Но лучше уж промозглый холод, чем сгорать от чувства вины в машине с братом.

Почему-то после того, как я стала невольной соучастницей какого-то сговора с Мансуром, мне Ратмиру даже в глаза смотреть стыдно.

В свое оправдание скажу: я не собиралась выполнять требование Мансура и врать брату, но, когда я увидела его, язык прирос к небу и ложь вышла сама по себе.

Решимость пожаловаться на его друга, да и желание повыделываться прошли, хотя раньше я могла себе позволить подколоть брата.

Теперь наши игры-задиралки кажутся мне неуместными.

Мы не виделись с ним пять лет, и я никак не ожидала вместо весельчака и балагура, по которому скучала всей душой, встретить самого настоящего мужчину.

Строгого. В дорогом костюме, в золоте и со шрамом на лице.

Ратмир больше не мальчишка, это одновременно и печалит, и радует.

Как только я переступаю порог вуза, понимаю: я мало того что опаздываю, так еще и ничего здесь не знаю.

Благо брат все уладил с документами, и сегодня на одну головную боль у меня меньше.

Нет, я, конечно, тоже готовилась и смотрела всякие видеообзоры с «внутренней кухней» универа, но в реальности все оказывается куда масштабнее.