Книга Шантаж и другие соблазны, страница 138 – Кири Т.

Я вздыхаю. Ненавижу, когда этот ублюдок начинает говорить. Правда, ненавижу.

— Если бы только не сработала сигнализация в машине. Ты бы уже был на дне озера Мид, а я бы занималась чем-нибудь повеселее.

— Ты думаешь, что твой сарказм и остроумие подкупают, — говорит он ровным тоном. — Это не так. Ты просто еще одна озлобленная женщина, которая отказывается исцеляться.

Я улыбаюсь уголком рта и смотрю на него.

— О, я уже поправилась. У меня свой особый метод лечения. На самом деле ты тоже участвуешь в процессе, Феникс. Чувствуешь себя особенным?

Феникс подходит ко мне вплотную. Он присаживается на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Каждое твое слово говорит о тебе больше, чем ты думаешь. Ты это осознаешь? — его голос звучит убийственно спокойно. А в глазах такая пустота, что у меня по спине бегут мурашки. Это настоящий Феникс. Не тот, которого видят камеры и толпа. Это его истинное лицо. То, которое видела Джулс. То, с которым сталкиваются все его жертвы. — Ты не так напугана, как должна. Говоришь о том, чтобы утопить меня в озере Мид, как гангстер из Голливудских фильмов. Ты разведывала обстановку у меня дома. Думала, что сможешь задушить меня полиэтиленовым пакетом. Видимо, Уиллоу Вейл не только гадает на Таро и доёбывается до целителей в интернете.

— Таро приносит мне доход, — говорю я, стараясь не злиться из-за того, что он назвал себя целителем. — Выносить мусор — мое самое любимое занятие.

Он изучает меня, и мне ненавистна мысль о том, что он читает меня как книгу. Я многое раскрываю, но сейчас пришло время выложить все карты на стол. Какой смысл сдерживаться, когда я привязана к стулу и единственный выход из этой ситуации — смерть одного из нас? Пути назад нет.

— Ты такая спокойная, — замечает он. — Почти профессионально. Ты ведь уже делала это раньше, да? Пыталась уничтожить мужчин, которые не давали тебе того, чего ты хотела? — он наклоняется ко мне так близко, что я чувствую тепло его дыхания. — Сколько их было, Уиллоу? Один? Два? Десять?

Я не свожу с него глаз.

— Думаешь, ты настолько особенный, чтобы стать моим первым?

Он тихо смеется, даже с придыханием или восторгом.

— Вот оно. Эгоизм. Маленькая искра, которая мешает таким женщинам, как ты, развиваться.

Он подходит ближе, так близко, что его губы почти касаются моего уха.

— Оглянись вокруг, Уиллоу. Присмотрись повнимательнее. Не думаю, что ты понимаешь, во что на самом деле ввязалась. И за это ты окажешься в пустыне за моей хижиной.

У меня кровь стынет в жилах. Эти слова отличаются от всех остальных, сказанных Фениксом. Они мрачнее. Холоднее. Более правдивые.

Я обвожу взглядом комнату, сканируя её. Просматривая.

Стены слишком чистые для деревенской хижины. Это первое, что бросается в глаза. Но детали, углы — они говорят о другом.

Под плинтусом, куда не доставала швабра, виднеется темное пятно. На входной двери я замечаю следы от когтей. На гипсокартоне напротив меня есть небольшая вмятина. И ещё я замечаю в углу на потолке несколько засохших капель чего-то темного.

В воздухе витает запах меди и лимона. Моно сколько угодно оттирать, но отбеливатель никогда не скроет правду.

Он хорош. Но не великолепен. От такого любителя чистоты, как я, не скроешь.

Это комната для убийств.