Книга Возлюбленная Верховного Бестиара, страница 53 – Марина Эльденберт

Рычание Богдана и острая сильная пульсация его каменного желания внутри прокатились по моему позвоночнику огнем. Казалось бы, долгожданная разрядка должна была принести облегчение, но она лишь раззадорила, собираясь тяжестью в напряженных сосках. В самой чувствительной точке. В каждой клеточке моего тела.

Хриплое горячее дыхание обожгло мою кожу, внезапная свобода, когда Богдан резко вышел из меня, заставила содрогнуться от разочарования. Правда, уже в следующее мгновение я оказалась на кровати, и все повторилось.

С той лишь разницей, что на этот раз я чувствовала все еще гораздо острее. И ткань сорочки, натирающую соски, хотя еще минуту назад я ее не замечала. И каждое движение, каждое проникновение от и до, когда Богдан меня брал, пока я, опираясь на локти, подавалась назад.

Прогибаясь в пояснице, чувствуя, как низ живота снова стягивается в предвкушении наслаждения. Которое не заставило себя ждать и обрушилось с той же яростной вспышкой, стоило ему коснуться ладонью самого чувствительного местечка между ног.

Он не заставил меня долго ждать, и от знакомой пульсации мощного напряженного мужского достоинства внутри все снова сжалось.

Богдан освободил меня, но лишь для того, чтобы я могла упасть на спину. Его взгляд прошелся по моей вздымающейся груди – жадный, голодный. Подозреваю, что и мой, устремленный между полами распахнутого халата, был не лучше. Я словно не могла наглядеться на это совершенное тело, мощную грудь, сильный живот, на снова наливающееся силой мужское естество.

Он же подался ко мне и скользнул пальцами по моей груди. После рождения Снежаны она стала больше, но осталась упругой, а ощущение сдавленного между пальцами соска родило сорвавшийся с губ стон и сладкий спазм внутри.

— Ох-х-х, – выдохнула я, когда Богдан резко его отпустил.

Но только для того, чтобы накрыть губами, а следом прикусить чувствительную вершинку. Короткая вспышка боли пронзила, словно игла, и я выгнулась всем телом. Непроизвольно вжимаясь в него, почувствовала, как в мои бедра вжимается горячий напряженный ствол.

Он продолжал играть с моей грудью, а после медленно ее отпустил. Но лишь для того, чтобы начать чертить руны в воздухе. Его пальцы двигались так быстро, что я едва успевала за ними следить.

— Что ты делаешь? – хрипло спросила я. Словно загипнотизированная, смотрела на то, как вокруг нас вспыхивают рунные знаки.

— Узнаешь.

Он завершил узор, и рунная вязь полыхнула, замкнувшись в единую цепь. В тот же миг меня подкинуло в воздух. Я не успела даже вздохнуть, как его губы снова накрыли мою грудь, и это ощущение – ощущение парения и жара от играющего с моим соском языка, заставили меня на мгновение прикрыть глаза.

Ощущение нереальности происходящего только добавило возбуждения, и уже спустя пару минут таких чувственных пыток я стонала и выгибалась, и долго ждать Богдан меня не заставил. Оторвался от моей груди, чтобы скомандовать:

— Смотри на меня, Алина!

Одним движением снова делая меня своей. Правда, на этот раз он двигался упоительно-медленно, но менее острыми эти ощущения не становились. От взгляда глаза в глаза все внутри плыло, от прикосновения врывающегося из приоткрытого окна ветерка к обнаженной чувствительной груди и соскам кожа горела.

Томительное напряжение медленно нарастало в груди и так же медленно отступало, когда Богдан замирал. Находясь в воздухе, я ощущала себя как на невероятно мягкой перине, в которую можно проваливаться бесконечно, но так и не достигнуть дна. И я проваливалась. Проваливалась в нее и в эти ощущения, позволяя наслаждению словно качать меня на волнах.