Книга Возлюбленная Верховного Бестиара, страница 54 – Марина Эльденберт

Сильнее, ярче – медленнее, невыносимо томительно.

Так продолжалось до тех пор, пока Богдан не скользнул пальцами между моих ног, сжимая чувствительный бугорок. Я судорожно вздохнула, чувствуя, как сердце ускоряет ритм.

Не только сердце, Богдан тоже ускорился. Как и движения его пальцев: он то поглаживал мягко, дразняще, то сжимал сильнее, теребя и сдавливая почти до боли. Я терялась в этих ощущениях, кусала губы, всхлипывала, когда он почти подводил меня к грани, и разочарованно выдыхала, когда эта грань снова отодвигалась.

Внутри уже все пульсировало от нереализованного желания, и я прошептала:

— Богдан, пожалуйста…

Чтобы почувствовать, как пальцы с силой сдавили самое чувствительное местечко на резком и остром движении внутри. От наслаждения, кажется, во мне содрогнулась каждая клеточка тела. Я выгнулась дугой, а он сдавил мои ягодицы, догоняя меня в несколько сильных движений.

Рунный круг так же мягко опустил нас обратно, Богдан притянул меня к себе. И я впервые за долгое время позволила себе просто закрыть глаза, падая в эти объятия.

Не думая о том, что было.

Не думая о том, что будет.

В эти мгновения я чувствовала себя живой и счастливой, как никогда.

Алина

Кажется, я задремала, иначе как объяснить, что когда я снова открыла глаза, солнце заливало всю комнату своим светом, а Богдан по-прежнему прижимал меня к себе, как самую большую драгоценность. Он спал, потому что когда я шевельнулась в его руках, глаза его остались по-прежнему закрыты. Наверное, именно от этого я в свое время и пыталась сбежать: от осознания принадлежности ему, от этой глубокой близости, которой никогда не стать полной. Потому что у него есть жена, а теперь еще и дети…

Тот факт, что я только что отдавалась ему, как никогда в жизни, заставил внутренне сжаться. Да, для меня не имело ни малейшего значения, что обо мне подумают в том, что касается Михаила. Потому что все это было фальшивкой от и до, даже то, что я была в глазах окружающих его любовницей, для меня было всего лишь средством защитить себя и Снежану. Что же касается Богдана, для меня он никогда не был средством. Можно было сказать, что я за ним прячусь от Михаила – тогда, в прошлом, но это никогда не было так.

Все, что между нами было, я чувствовала всем сердцем. Каждой клеточкой тела. Каждое наше мгновение было живо в моей памяти, в моем сердце, внутри меня. Каждое мгновение, которое я задвинула в памяти на самую дальнюю полку, чтобы не было больно, но сейчас они все вернулись, рассыпались, как бусины со случайно задетой и порванной нити.

Как мне от него отказаться?

А как мне быть с ним?

Особенно теперь, когда он знает про Снежану. Про то, что она сестра его сыновьям.

Не в силах больше выносить эти мысли я высвободилась из объятий, поднялась, но далеко уйти не успела. Богдан мгновенно проснулся, тут же перехватил меня за талию, потянул на себя:

— Куда собралась, Алина?

— В ванную комнату. Можно?

Мне было невыносимо смотреть ему в глаза, но еще невыносимее оказалось смотреть в зеркало. Я давно не была невинной, давно перестала делить мир на черное и белое, но то, что произошло между нами, заставляло мое сердце рваться на части. Потому что я снова должна буду от него уйти. Только теперь зная, что он по-прежнему мой… и невыносимо чужой.