Книга Возлюбленная Верховного Бестиара, страница 52 – Марина Эльденберт

«Я знаю, что ты пыталась сделать с Семеном».

Случившееся вчера вернулось, воскресло в моей памяти, картинки вспыхивали одна за другой. Мне не хватило сил после Савельева, я не справилась. Видимо, потеряла сознание, не закончила, и Семен понял, что я пыталась сделать. Поэтому вызвал… Верховного.

Богдан все знает.

Семен все знает.

Мне конец.

— Снежана! – вскрикнула я, подскакивая. – Где она?!

Я метнулась к двери, как обезумевшая, ударившись о стоявшее у кровати кресло. Палец на ноге обожгло болью до искр перед глазами, но я не остановилась. Богдан перехватил меня у двери и к этой же самой двери и прижал, а я забилась в его объятиях, задыхаясь от страха и отчаяния.

— Пусти! – закричала отчаянно. – Пусти! Пусти! Где она?! Пусти!

От неожиданности он даже замер, а потом его ладонь впечаталась в дверь рядом с моей головой. С такой силой, что раздался треск, дерево чудом выдержало.

— Ты что сейчас возомнила, Алина?! – резко спросил, приблизившись ко мне так, что почти касался губами моих губ. – Снежана отдыхает, с ней няня Грицких. Ты решила, что я могу причинить вред своей дочери?!

Облегчение от сознания того, что с ней все в порядке, сменилось яростью.

— Она моя дочь! – прошипела я, с силой толкая его в грудь.

Богдан не ожидал, поэтому отступил на несколько шагов.

— Ты не имеешь на нее никаких прав!

— Имею, – он рывком сократил расстояние между нами. – Она – моя! И ты тоже, Алина!

Последнее так и вовсе выбило меня из равновесия. Я зарычала, как самый настоящий лев, бросаясь на него, чтобы дать пощечину, а Богдан не стал отступать. Перехватил мои запястья, рывком впечатывая в себя, врываясь в мои губы жестким, яростным поцелуем. Я зашипела, а потом укусила его за губу. Наш поцелуй окрасился вкусом крови, но это только добавило в него дикого, первозданного безумия.

Особенно когда он сгреб мои волосы в горсть, с силой потянул назад, заставляя запрокинуть голову. Мое тело отозвалось на знакомое грубое прикосновение так, словно не было всех этих лет. Вспыхнуло, как на костре, а если быть точной – так, словно я была этим самым пламенем или рождалась внутри него.

Волна дикого возбуждения прокатилась от обнаженной шеи по ключицам, заострившимся соскам, животу и ниже, замкнулось на кончиках пальцев ног. Которые судорожно поджались, когда Богдан рывком развернул меня к двери и, задрав сорочку, одним резким движением оказался во мне.

Как же это было больно… и сладко!

Я задохнулась от забытых смешанных чувств. От этой резкости и глубины, от растянутости, от жара между ног. Там, где соединялись наши тела, все словно горело огнем, ведь все эти годы меня никто не касался. Внутри же словно рождалось нечто новое, нечто неведомое, от движений в самом низу живота стягивался тугой томительный узел. Пульсирующий, тяжелый, заставляющий выгибаться, подстраиваться под ритм берущего меня мужчины. Не сдерживать стонов, стонов наслаждения и желания получить больше. Еще больше.

Еще ярче! Сильнее!

— Алина, – хрипло выдохнул он, подаваясь назад и снова врываясь в меня на всю длину. – Моя Алина!

Я даже не поняла, что стало последней каплей, резкий, на грани боли, рывок, или это его «Моя Алина». Тугой узел внутри полыхнул, рассыпался по низу живота сладкими спазмами, и я закричала, содрогаясь и сжимаясь на нем. Сильнее, сильнее, еще сильнее.