Книга Нежеланная гувернантка снежного князя, страница 77 – Алекс Скай

Эйран прижал карту к себе.

— Нет.

Рэйнар остановился.

— Это доказательство.

— Тогда его заберут.

— Я не позволю.

— Вы уже не позволяли Савелю входить в крыло. Он всё равно пришёл к серебряной линии.

Слова ударили точно. Рэйнар не стал возражать.

Алиса тихо сказала:

— Сделайте копию.

Князь посмотрел на неё.

— Сейчас?

— Не всего. Главного. Путь к Сердцу, подпись Элианы, строка о том, что дети хранители, не угроза. Если оригинал исчезнет, останется хоть что-то.

— У нас нет времени.

— Тогда дайте мне лист.

Он хотел сказать «нет». Алиса увидела это по тому, как сжалась его челюсть. Но в следующую секунду Эйран положил карту на стол и сам развернул её.

— Я нарисую быстрее.

Рэйнар посмотрел на сына.

— Ты уверен?

— Это моя карта тоже.

Никто не спорил.

Рэйнар достал из внутреннего кармана небольшой дорожный блокнот и тонкий угольный стержень. Эйран сел за низкий столик, так не похожий на место для тревожных решений, и начал рисовать. Рука у него не дрожала. Линии ложились уверенно: башня, подземный круг, ход под старым садом, детское крыло, знак Сердца.

Мира стояла рядом и держала стеклянную птицу над листом, словно та давала брату свет.

Алиса переписала строки из письма Элианы на отдельный лист. Не всё. Только то, что могло прозвучать перед людьми, не уничтожив детей:

Мои дети не угроза Северу. Они ключи к Сердцу, но ключ — не вещь для чужих рук. Береги имена детей. Пока они помнят себя и друг друга, печать не отдаст их двору.

Она не написала имя Савеля.

Не потому, что хотела его защитить. Потому что преждевременное обвинение без доказательств могло сгореть в чужих улыбках быстрее бумаги. Пусть пока на Совете будет не имя, а направление. Тот, кто улыбается, сам захочет подойти ближе к огню.

Когда Эйран закончил, Рэйнар сложил оригинальную карту и письмо для себя. Копии Алиса спрятала в корешок одной из детских сказок — той самой, где на обложке синий волк нёс на спине белую птицу.

— Почему туда? — спросил Эйран.

— Потому что взрослые редко ищут правду в детских сказках.

— Мама искала, — сказала Мира.

— Значит, она была умнее многих взрослых.

Рэйнар бросил на Алису короткий взгляд.

В нём мелькнула благодарность. Сухая, почти незаметная, сразу спрятанная. Но она была.

Они вышли из комнаты осторожно. Перед тем как закрыть дверь, Мира обернулась к стеклянным птицам.

— Мы вернёмся?

Рэйнар ответил раньше Алисы:

— Да.

Девочка посмотрела на него с подозрением.

— Отцовски?

— Отцовски.

— И княжески?

Он чуть помедлил.

— И княжески.

Эйран тихо сказал:

— Тогда придётся.

— Знаю, — ответил Рэйнар.

Дверь закрылась.

По лестнице они спускались уже не тайно, но всё равно без шума. Дом будто пропускал их сам. Синие искры в стенах загорались перед Мирой, задерживались у Эйрана, а когда Алиса проходила мимо, становились чуть ярче. Она заметила это и сразу отвела взгляд, надеясь, что Рэйнар не видел.

Он видел.

Но ничего не сказал.

У нижней плиты их ждала Марта.

Лицо служанки было таким бледным, что Алиса на мгновение испугалась: случилось что-то снаружи. Но Марта смотрела не на письма в руках князя, не на детей, а на Рэйнара — и в этом взгляде было то, что прислуга обычно не позволяет себе при господах: укор.

— Ваша светлость, — прошептала она, приседая в поклоне. — В малом зале вас ждут.