Книга Нежеланная гувернантка снежного князя, страница 43 – Алекс Скай

Лорд Савель выступил вперёд.

— Ваша светлость, ради спокойствия дома детей следует немедленно вернуть в закрытое крыло. До решения Совета — без выходов.

Мира сдавленно вскрикнула:

— Нет!

Птица в её кармане звякнула.

Иней на окнах стал таким густым, что зал погрузился в синеватый полумрак.

Алиса поняла: ещё один шаг взрослого — и Эйран сорвётся не потому, что хочет кому-то вреда, а потому, что больше не сможет держать страх внутри.

Она вышла в центр зала.

Не быстро. Не бросаясь. Просто сделала несколько шагов и встала между детьми и гостями.

Серое платье. Белый фартук. Место ниже ковра.

Пусть.

— Это моя вина, — сказала она громко.

Шёпот оборвался не сразу.

Рэйнар резко повернулся к ней.

— Госпожа Вейр.

В его голосе было предупреждение.

Она не посмотрела на него. Если посмотрит — может не выдержать. Потому что лгать князю, который впервые начал слышать детей, было неожиданно больно.

Первая ложь должна быть точной.

Не слишком большой, чтобы её можно было опровергнуть.

И достаточно сильной, чтобы закрыть детей.

— Я нарушила порядок подготовки к приёму, — сказала Алиса. — Наследник и княжна не были должным образом предупреждены о количестве гостей и форме приветствия. Я не настояла на достаточной паузе перед входом в зал. Не объяснила детям, что некоторые взрослые могут задавать неприятные вопросы не от злобы, а от тревоги.

Леди Орлана ахнула:

— Вы обвиняете гостей?

— Нет, миледи. Я беру ответственность на себя.

Савель смотрел на неё с почти ласковым интересом. И от этого взгляда Алисе стало холоднее, чем от инея.

— Как благородно, — произнёс он. — Но даже плохая подготовка не создаёт подобного проявления из ничего.

— Страх тоже не возникает из ничего, милорд.

— Вы дерзите.

— Я объясняю.

Гайрен хмуро сказал:

— Хотите убедить нас, что наследник заморозил зал из-за неудачного расписания?

— Нет. Я хочу напомнить, что наследник — ребёнок, которого при всём дворе назвали чудовищем.

В зале снова стало тихо.

Теперь уже по-настоящему.

Алиса слышала собственное сердце. Слышала, как Мира всхлипывает за её спиной. Слышала, как где-то у окон трещит лёд тонким сухим звуком. Она не оборачивалась. Если Эйран смотрит — пусть видит спину взрослого, который не отходит.

— Госпожа Вейр, — сказал Савель мягко. — Вы забываете, с кем говорите.

— Нет, милорд. Я слишком хорошо это помню.

— И всё же место гувернантки — при детях, а не в споре родов.

— Именно поэтому я здесь. При детях.

Гайрен ударил ладонью по трости, которую держал скорее для важности, чем для опоры.

— Нельзя закрывать глаза на очевидное! Мальчик опасен.

Иней рванулся по полу.

Алиса обернулась.

Эйран стоял, не поднимая головы. Из-под тёмной чёлки виднелись только губы — белые, сжатые в тонкую линию. Мира тянулась к нему, но боялась коснуться. Гости отступали всё дальше, и это пустое пространство вокруг детей становилось страшнее любых обвинений.

Алиса медленно подошла к мальчику.

— Эйран.

Он не ответил.

— Посмотри на мою руку.

— Не могу, — прошептал он.

— Тогда слушай. Окна — это окна. Пол — это пол. Голоса — только голоса. Мира рядом. Я рядом.

— Они все смотрят.

— Да.

— Он сказал…

— Я слышала.

— Я не…

Голос сорвался.

— Я знаю.

— Не знаете.

— Не до конца. Но знаю, что ты не хотел.

Он поднял на неё глаза.

И вот тут Алиса впервые поняла, почему прежняя гувернантка могла испугаться его взгляда. Не потому, что в нём были мёртвые. Нет. Потому что в нём было слишком много живого ужаса, который взрослый человек не всегда выдержит, если не готов принять: ребёнок может смотреть так после слов, сказанных не им, а ему.