Книга Нежеланная гувернантка снежного князя, страница 45 – Алекс Скай

Алиса увела детей.

Только за дверью большого зала Мира начала плакать.

Не громко. Без истерики. Просто слёзы пошли по лицу, и девочка прижимала к груди карман со стеклянной птицей, будто боялась, что её тоже отнимут за нарушение порядка.

Эйран стоял рядом и смотрел в пол.

— Я испортил, — сказал он.

— Нет, — ответила Алиса.

— Все видели.

— Все видели не только это.

— Что ещё?

Она присела перед ним в коридоре, где уже не было гостей, только стражник у дальнего окна и Марта, возникшая из бокового прохода с таким лицом, будто она весь приём простояла сердцем у закрытой двери.

— Они видели, как ты остановился.

Эйран молчал.

— И как ты сделал птицу, — прошептала Мира сквозь слёзы.

— Она была плохая.

— Зато улетела.

— Она не улетела. Она растаяла.

— Почти одно и то же.

Алиса протянула Мире платок. Девочка взяла, вытерла лицо и вдруг сердито сказала:

— Леди Эврина глупая.

Марта издала странный звук и тут же отвернулась к окну.

Алиса очень старалась не улыбнуться.

— Сегодня мы не обсуждаем леди Эврину.

— Почему?

— Потому что ты устанешь ещё больше.

— Тогда завтра?

— Завтра можно будет сказать, что она поступила недобро.

Мира подумала.

— А глупая?

— Это мы оставим для внутреннего пользования.

Эйран посмотрел на неё так, будто не был уверен, можно ли смеяться после того, как едва не заморозил большой зал. Потом уголок его губ дрогнул.

Маленькая птица в груди Алисы тоже почти расправила крыло.

Леди Берта встретила их у детской галереи.

Вопреки ожиданию, она не стала отчитывать. Даже не посмотрела на иней, проступивший на манжетах Эйрана. Только открыла серебряную дверь и сказала:

— Внутрь.

— Не как наказание, — сразу сказала Алиса.

Берта задержала на ней взгляд.

— Не как наказание. Как передышка.

Это слово прозвучало непривычно из её уст. Почти неловко.

Мира первой вошла в галерею, потом Эйран. У стола он остановился и оглянулся.

— Алиса.

— Да?

— Вы правда виноваты?

Первая ложь вернулась острым краем.

Алиса вошла следом и закрыла дверь перед тем, как ответить. Леди Берта осталась снаружи. Марта — тоже. В галерее были только дети, стол, закрытое зеркало, кубики, рисунки и холодный свет.

— Нет, — сказала Алиса.

Эйран смотрел на неё не мигая.

— Тогда почему сказали?

— Потому что зал хотел виноватого. Если бы им оставили выбирать, они выбрали бы тебя.

Мира сжала птицу.

— А теперь выберут вас?

— Возможно.

— Это плохо.

— Не всегда. Взрослому легче спорить с другими взрослыми.

— Неправда, — сказал Эйран.

— Иногда легче.

— Вас могут прогнать.

— Могут.

Мира побледнела.

Алиса сразу поняла ошибку: честность без опоры становится ещё одним страхом.

— Но сейчас я здесь, — добавила она. — И ваш отец встал на вашу сторону. Это важно.

Эйран отвернулся.

— Он поздно.

— Да.

Мальчик замер. Он, кажется, ожидал, что она начнёт оправдывать князя.

— Но всё же встал, — сказала Алиса. — Иногда взрослые тоже учатся слишком медленно.

— Вы тоже? — спросила Мира.

— Особенно я.

— Чему?

Алиса посмотрела на серое платье, на белый фартук, на свои ладони, всё ещё холодные после зала.

— Не думать, что если я рядом, то всё смогу остановить.

Эйран подошёл к столу, взял лист и начал рисовать. Молча. Резко. Мелок двигался по бумаге быстрыми угловатыми линиями. Алиса не мешала. Мира села рядом и достала из кармана птицу. Стекло осталось целым.