Книга Нежеланная гувернантка снежного князя, страница 109 – Алекс Скай

Буря почти стихла, но ветер всё ещё гнал позёмку вдоль стен. Белые волки исчезли. Только у дальней статуи с отколотым ухом лежала россыпь светлой шерсти на снегу — или это был иней, оторванный ветром от камня.

Алиса шагнула за калитку.

Дверь закрылась за спиной.

Звук получился негромкий, но окончательный.

Она стояла несколько секунд, привыкая к мысли, что замок теперь позади. Там — дети, Рэйнар, Сердце, Совет, Савель, правда, которую она сказала слишком поздно. Здесь — снежная тропа вниз, старый сад, карта Эйрана в кармане и чужой мир, в котором у неё больше не было даже чужого имени для защиты.

Алиса Морозова.

Из другого мира.

В сером плаще, с белым ключом у сердца и болью, которую не спрячешь ни под какой капюшон.

Она пошла.

Снег скрипел под сапогами. Каждый шаг отдавался в груди. Она не оборачивалась. Нельзя. Если обернётся — увидит окна детского крыла и не сможет идти дальше. А надо. До старого дерева. До места, где, возможно, волки укажут дорогу. До утра. До способа вернуться не слабостью Рэйнара, а своей правдой.

Позади, высоко в замке, ударил колокол.

Один раз.

Первый утренний ещё далеко.

Значит, Совет торопился.

Алиса ускорила шаг.

Сад под снегом был почти неузнаваем. Чёрные ветви тянулись к небу, как тонкие пальцы. Каменные дорожки исчезли, и только карта Эйрана помогала понимать, где тропа, а где провал под сугробом. У нижнего склона ветер стал сильнее. Плащ бил по ногам. В лицо летели мелкие снежинки.

И вдруг Алиса услышала звук.

Не волчий вой.

Не ветер.

Детский крик.

— Алиса!

Она остановилась так резко, что едва не упала.

Сначала подумала: показалось. Сердце, не желая уходить, выдало ей желаемое за реальность. Но крик повторился, ближе, сорванный, отчаянный:

— Алиса!

Она обернулась.

Из белой темноты между деревьями выбежал Эйран.

Без шапки. В накинутом поверх ночной одежды плаще. Бледный, злой, с картой в одной руке и стеклянной птицей в другой.

За ним, спотыкаясь в снегу, бежала Мира.

— Стойте! — кричала девочка. — Вы опять уходите неправильно!

Алиса бросилась к ним.

— Что вы сделали?!

Эйран остановился в двух шагах, тяжело дыша.

— Сбежали.

— Я вижу!

Мира врезалась в Алису и обхватила её за талию обеими руками.

— Мы сердито ждали, — выдохнула она в плащ. — Очень плохо получилось.

Алиса прижала её к себе и одновременно посмотрела на Эйрана.

— Ваш отец с ума сойдёт.

— Он взрослый, — сказал Эйран, задыхаясь. — Пусть учится не пугаться неуклюже.

— Эйран!

— Вы сказали, хорошие вещи не начинаются сами, если им всё время не давать места. Мы дали.

Мира подняла мокрое от снега лицо.

— Мы не хотим быть без вас на нашей стороне.

Алиса стояла посреди снежного сада, обнимая девочку, глядя на мальчика, который дрожал от холода и упрямства, и понимала: её уход только что перестал быть жертвой.

Он стал новой бедой.

За стенами замка взвыла тревожная труба.

В окнах детского крыла вспыхнул свет.

А где-то у нижнего склона, в снежной темноте, ответил белый волк.

А где-то у нижнего склона, в снежной темноте, ответил белый волк.

Его вой не был похож на прежний тревожный зов у стен. В нём не было ни угрозы, ни голода, ни дикого торжества. Он прозвучал низко, протяжно, почти разумно — как приказ остановиться, прежде чем сделать следующий неверный шаг.