Книга Дочь его врага, страница 15 – Виктория Богачева

Надо бы выяснить, кто отец Освальда, и почему здоровяк опасался его реакции.

Не прошло и десяти минут, как дверь в кабинет вновь распахнулась, и в приёмной показался здоровяк.

— Ты пожалеешь, что променял лучшего выпускника академии на какого-то провинциального мальчишку!

Мазнув по мне очередным раздражённым взглядом, он ушёл, чеканя шаг и держа спину неестественно прямой. Его имя мне тоже нужно узнать.

Когда я вернулась в кабинет, Эшворт раздражённо вышагивал от стены до стены, заведя руки за спину.

— Кто это был?

— Рихтер Гронер. Преподаватель боевой магии. Старший наставник.

Я нахмурилась, потому что имя показалось мне знакомым, но ничего не смогла вспомнить.

— Он родственник Освальда?

— Нет, — коротко отозвался Эшворт.

Говорить он был не в настроении. Как будто мне эти тонкости были очень интересны! Я задавала вопросы, лишь чтобы знать, чего ждать в ближайшие дни. Но вытягивать из него по одному слову было унизительно, и я замолчала.

— До вечера останешься здесь, — остановившись у окна, бросил через плечо ректор. — Сегодня лучше тебе не выходить лишний раз. Пусть новости... осядут.

— Едва ли что-то изменится к завтра.

Ответа я не дождалась. Но мысленно признала правоту Эшворта. Я и сама не стремилась исследовать стены академии, мне хватило колючих взглядов в обеденном зале и злости этого Рихтера Гронера. Поэтому я опустилась в кресло и занялась изучением Устава. Мне, как адъютанту, придётся иногда разрешать конфликты курсантов, как делал Освальд. И я должна была знать правила.

Чтение оказалось неожиданно полезным. В уставе обнаружились вещи, которые Эшворт утром не упоминал. Права и обязанности адъютанта, порядок обращения к преподавателям по званию, расписание дежурств, правила поведения на плацу. Академия жила по чёткой, многоуровневой системе, как сложный механизм.

Ректор работал за столом и не обращал на меня внимания. Иногда входил секретарь с бумагами, иногда кто-то стучал в дверь, и Эшворт выходил, возвращался, снова садился. Я сидела у стены с уставом на коленях и наблюдала краем глаза.

Кабинет мы покинули уже поздним вечером и когда вновь свернули в преподавательское крыло, где располагалась спальня ректора, я напряглась. Но Эшворт остановился чуть раньше и указал на неприметную дверь, которая почти сливалась со стеной.

— Спальня адъютанта, — сообщил он, развернулся и направился дальше.

Комната оказалась небольшой, но, главное, отдельной! И в ней было всё необходимое: стол, стул, кровать, окно, шкаф для одежды. Я застыла посередине и впервые за двое суток почувствовала, что могу выдохнуть по-настоящему. Никого рядом. Я одна. Наконец-то.

Наступило время отбоя, и академия затихла окончательно. Я выждала ещё полчаса от этого времени и решилась покинуть спальню. Нестерпимо хотелось принять душ. У адъютанта был доступ к ванным комнатам для преподавателей, они располагались в конце длинного коридора и были совершенно пустыми в столь поздний час.

Горячая вода после двух суток была почти невыносимо хороша. Но долго наслаждаться я не рискнула, быстро приняла душ и выскочила в коридор. Настроение улучшилось невероятно, и к своей новой спальне я подошла с улыбкой на губах.

А потом услышала гулкие шаги в пустом коридоре.

Я резко обернулась.

Освальд стоял в дальнем конце коридора. Китель его был настежь распахнут, и на нём почему-то особенно сильно выделялось пустое пятно там, где раньше был знак адъютанта.