Книга Аромат апельсинов, страница 10 – Кэти Джордж

Я задираю голову. Ничего не могу с этим поделать. Сводчатые потолки цвета пергамента, парящие высоко над головой, замысловаты и имеют форму вееров. Это они привлекают мой взгляд. Ни единого движения, кроме падающих в окна лучей света. Воздух неподвижен и холоден, словно это он удерживает все на месте. Чувствуется легкий запах ковров, влажного камня, железа, дерева, ткани и благовоний. Свечного воска.

Картины, которых здесь много, огромны и изысканны. Витражное окно изображает Великий лондонский пожар – языки пламени, лижущие обугленные здания. Рядом – еще одно с изображением Иисуса, висящего на кресте. Его плоть истерзана гвоздями, и это наполняет меня ужасом. И еще одно – с изображением Марии, поднимающей младенца-Христа к свету. Его руки раскинуты широко, словно я его любимая тетушка и он хочет меня обнять. Изображение полно умиротворенности, но мне все равно едва хватает сил смотреть на него.

Скамьи из темного дерева выглядят скромно. Я присаживаюсь в темном и тихом углу и думаю о том, сколько жилищ Билла уместилось бы в этом огромном пространстве. Но опасность уснуть никак меня не оставляет. (Я действительно не высыпаюсь, потому что провожу полночи на ногах в тревоге.)

Хоть религия и не для меня, это не значит, что я не верую, и, уходя, я останавливаюсь и делаю реверанс. Это знак уважения. Это признание, что я понимаю – Он знает, что я здесь была. Что, может быть, однажды, когда я предстану перед райскими вратами, святой Петр достанет свою учетную книгу, проведет пальцем по колонке имен и спросит: «А… Нэнси. Так, посмотрим… Хорошо ли ты себя вела?»

Я открываю тяжелую двери и выхожу на улицу. Прошло всего пятнадцать минут. Пятнадцать минут моего дня. Пятнадцать минут, потраченных на то, чтобы убедиться, что я поступила правильно. Пятнадцать минут, когда у меня есть возможность поразмышлять о более важных вещах. Пятнадцать минут, когда моя душа наполнена покоем.

Не могу смотреть на Мадонну с младенцем с тех пор, как… Но, наверное, нужно начать с начала.

Я почти и не помню свое раннее детство. А кто помнит? Но несколько моментов я не забуду никогда. Один из них – то, как Фейгин нашел меня.

Я тогда существовала за счет того, что удавалось украсть, выпросить или одолжить. Но в основном украсть. Не знаю, как я оказалась на улице. Родителей, братьев и сестер я почти не помню. Уверена, что у меня есть братья и сестры, но это лишь потому, что у меня остались воспоминания, что рядом был еще кто-то кроме меня. Но кто сказал, что можно доверять воспоминаниям и верить в их точность? Память – хитрая бестия и умеет обманывать. Может быть, моя мать была леди, падшей в силу тех или иных обстоятельств? Вполне возможно. Это ведь объясняет мою внешность и то, что я довольно смышленая, верно? Так или иначе, я помню, как лет в пять была беспризорницей. Ошивалась возле хлебной лавки и ждала. Но не как нищенка, ждущая корочку хлеба. Я ждала нужного покупателя. Мне нужен был человек, который не подозревает, что затевается что-то дурное. Наивный, не знающий местных жителей. Если угодно, совершеннейший незнакомец.

И вот, как обычно, я торчала там и смотрела в оба, потому что знала: если этого не делать, меня наверняка прогонит метлой хозяин лавки. И вот появляется пожилой джентльмен. Одет он был, как выражается Фейги, щеголевато – с тростью, в цилиндре и модном галстуке. Я с первого взгляда поняла, что для такого расстаться с монетой невелика печаль. Я не сразу приступила к делу. Сначала пряталась в толпе позади него, пока он не ослабит бдительность, потому что люди вроде этого джентльмена всегда ожидают появления карманников. Шла сзади и шугала уличных мальчишек, напоминая им неписаное правило: я его первая нашла – значит, он мой. И мало-помалу мой щеголь ослабил хватку на корзине, которую до этого прижимал к груди, и опустил ее, неся в одной руке. Я потихоньку приблизилась к нему вплотную и, выждав, когда мимо него проходила компания мужчин, протиснулась между ними и джентльменом, толкнула его, схватила из корзины первое, что попалось под руку, и рванула со всех ног так, будто за мной черти гонятся. Я всегда умела быстро бегать, а еще я маленькая и легкая и могу порхать как комар и прыгать как блоха.