Книга Спайдер и Сторми, страница 81 – Келси Кингсли

— Ничего, всё нормально, — ответила она, задыхаясь, быстро расстёгивая мой ремень. — Я на таблетках.

Это было самое волнующее, самое беспечное, самое безумное, что я когда-либо делал в своей жизни — заниматься незащищённым сексом с незнакомой женщиной в тени кладбища. Но я не мог найти ни единой проклятой причины считать, что мы сделали что-то не так.

Нам нужно было разрядиться. Нам нужно было веселье. Нам нужна была эйфория от участия в самом первобытном из актов, в самой сути того, что значит быть живым, дышащим человеком. Даже если мы оба знали, что никогда больше не увидимся — так оно и вышло.

И теперь эта женщина, имя которой я до сих пор не знал, напомнила мне об этом моменте в моей жизни. О Морган и том кратком миге, когда наши пути пересеклись. О волнении, скандале и всём том хорошем, что есть в жизни, когда в остальном вокруг не было ничего хорошего.

Я почувствовал это в тот момент, когда её рука схватила мою, а острый ноготь проследил линии, врезанные в мою кожу, словно женщина хотела запомнить каждое прикосновение к татуировкам. Хотя не хотел этого чувствовать — Бог знает, я потратил достаточно времени, сопротивляясь именно этому. Связи. Взаимозависимости. Близости в любом её проявлении. Но отрицать, что она возродила то, что я давно оставил умирать, было бы пустой тратой времени и метафорического дыхания.

Это было. Я не хотел, чтобы это было, но это было.

«Она видела меня».

Я рано понял, что надежда часто бывает глупой, предназначенная только для тех, кто ещё не устал от разочарований. Я знал лучше и не мог позволить себе желать чего-то большего, чем этот момент здесь, в этом дворе.

И всё же…

Было так приятно сидеть с ней на этой скамейке на заднем дворе Блейка. Ощущать её присутствие, делить воздух с кем-то ещё. И по мере того как проходили минуты, моё ощущение комфорта росло, колени невольно раздвинулись шире, и моё бедро всё плотнее прижималось к её бедру, пока ткань моих джинсов не соприкоснулась с нитями её платья, а тепло её тела не проникло сквозь каждую нить, пробуждая нервы и разогревая жизнь, пульсирующую в моём осторожничающем сердце.

Это было нехорошо. Я понимал это, едва слыша, что говорила женщина, оглушённый шумом крови в ушах, но всё равно кивнул, не желая, чтобы она подумала, будто я игнорирую её.

«Мне не должно быть важно».

О, но, Боже, это было важно.

Это была прекрасная ночь. Идеальный пример осени в Новой Англии. Но корица и ладан, которые она привнесла в воздух, в сочетании с дымчатым тембром её голоса, окутали меня покоем, которого я никогда прежде не знал. Было осознание, что, как только я выйду из этого кокона, то буду вспоминать эту ночь как самую прекрасную в моей жизни, несмотря на толпу гостей, которые только что вышли во двор, громко болтая и хохоча.

Мы погрузились в тишину, обратив внимание на группу гостей. И я обнаружил, что даже наше молчание было комфортным, когда не должно было быть — слишком комфортным для двух людей, которые ещё не знали имён друг друга, и тревожные звоночки в моей голове звенели громче, чем любой церковный колокол в городе.

Толпа, казалось, проявила особый интерес к одной из цветочных клумб, одобрительно кивнув на несколько мгновений, прежде чем развернуться и направиться обратно в дом, не удостоив нас даже секунды внимания.