Книга Спайдер и Сторми, страница 82 – Келси Кингсли

Когда они ушли, женщина рядом со мной сказала:

— Возможно, это удивит тебя, потому что я явно олицетворяю всё солнечное и милое, но я на самом деле не люблю вечеринки.

— Я тоже, — ответил я.

— И всё же ты пришёл. — Она рассмеялась с лёгким оттенком торжества и едва уловимым недоверием.

— Мне нечем было заняться, — ответил я небрежно, стараясь вести себя непринуждённо и спокойно, хотя понимал, что, скорее всего, у меня ничего не получается.

Было трудно вести себя как-то иначе, кроме как нервно и потрясённо, когда я знал — так же точно, как знал, что случится нечто ужасное в ту ночь, когда погибли мои родители, — что мой мир уже никогда не будет таким, как до этой вечеринки.

— От спасения моей жизни до угроз убить меня и потрясающих комплиментов, — добавила женщина с задумчивым вздохом для пущего эффекта. — Не хочу ничего говорить, но я получаю какие-то противоречивые сигналы.

Слова были сказаны в шутку, с сарказмом, но в них была доля правды, и я промолчал, позволяя им проникнуть в сознание.

«Я намеренно отталкиваю её?»

Ветер ответил порывом, зашелестев ветвями ивы. Конечно, отталкивал. Я достаточно хорошо знал себя, чтобы это увидеть, и достаточно хорошо понимал, почему.

— Так чем ты занимаешься всё время? Ну, когда не… делаешь то, что делаешь на кладбище, — спросила женщина, вырывая меня из мыслей и меняя тему.

Я тихонько усмехнулся, сложив руки на коленях.

— Слежу за территорией. Открываю ворота, копаю могилы, стригу газон…

Женщина фыркнула и чуть не задохнулась от смеха.

— Это чертовски огромный газон.

Под маской я легко улыбнулся.

— Это занимает всё моё время.

— Слишком занимает, чтобы работать над социальными навыками — это уж точно.

Моя улыбка стала шире.

— В общем-то, в этом и была задумка.

— Но… почему?

— Почему тебе хочется знать? — спросил я, забавляясь.

Она пожала плечами.

— Мне просто интересно! Ты словно загадка, и теперь у меня наконец есть шанс поговорить с загадочным Спайдером. — Она произнесла это с изумлением и благоговением. — Хочу узнать о тебе побольше, а не только то, как сильно ты любишь угрожать людям.

— Я не люблю угрожать людям, — поправил я, борясь с желанием сжать челюсти и напрячься, защищаясь.

Она рассмеялась.

— Ты меня точно убедил.

— Я делаю то, что должен, чтобы справляться и поступать правильно, но мне это не нравится, — усмехнулся я, слегка покачав головой от собственной дерзости.

— О, понятно. — Она кивнула с налётом сарказма. — Теперь мне легче. Ты чуть не перерезал мне яремную вену, но удовольствия бы от этого не получил.

— Ты вломилась в мой дом, — напомнил я, кажется, уже в тридцатый раз. Но на этот раз с улыбкой, в шутливой манере.

— И я же извинилась! — рассмеялась женщина, и её щёки потемнели от румянца.

Чёрт, она была красива. По-настоящему потрясающа. Выглядела как одна из тех моделей альтернативного стиля — с бледной кожей, множеством блестящих пирсингов на разных частях лица и ушей, хаотичными чёрными волосами и определённым бунтарским духом, который чувствовался в каждом движении руки или изгибе губ.

Чего она хотела от такого неудачника, как я, я понятия не имел.

— В любом случае, — я прочистил горло, пытаясь отогнать нежелательные мрачные мысли, — я рисую, читаю… в общем, всё.

Теперь, когда я произнёс это вслух, это показалось жалким. Но правда в том, что часть того, что заставляло меня так любить свою работу, — это то, как мало времени оставалось на что-то ещё. Мало свободного времени, значит, мало времени на размышления. Мало времени на скорбь. Мало времени скучать по тем, с кем не могу быть.