Книга Спайдер и Сторми, страница 33 – Келси Кингсли

— Твой брат, — прошипела Мелани, как будто надеясь, что я не услышу, хотя сидел менее чем в трёх метрах от неё.

Всё, что Люк смог сказать, было:

— Проклятье.

Мелани откашлялась, и позади меня послышалось какое-то шуршание, но я не осмелился обернуться. Боясь увидеть то, что потом не смогу стереть из памяти.

Затем она сказала:

— Я принесу тебе полотенце для лица, хорошо?

Люк шмыгнул носом.

— Хорошо.

— Поговори с ним, — прошептала Мелани, а потом подошла ближе, ступая по лестнице, и положила руку мне на голову, прежде чем тихо подняться и исчезнуть за дверью.

Мы с Люком остались одни. Я болезненно осознавал, что это был первый раз, когда мы остались по-настоящему одни с тех пор, как погибли наши родители. И остро чувствовал, что отныне наша семья будет именно такой.

Люк и я. Только мы двое. Больше никого.

«Я ненавижу это».

— Чарли.

Я глубоко вдохнул, а затем ответил:

— Да?

— Иди сюда.

В тот же миг я забыл обо всех поцелуях и девушках, мгновенно вспомнив, зачем вообще спустился сюда. Какая-то часть меня не хотела подходить и слушать, что он скажет. А что, если Люк собирался сказать мне, что нам придётся покинуть наш дом и переехать к бабушке в Мистик? Что, если он скажет, что не может поехать со мной?

«Я не могу жить без Люка».

Сдерживая нарастающую панику, я медленно встал с лестницы и подошёл к дивану, где теперь сидел Люк. Неохотно присел рядом с ним, глядя вперёд, как и он.

Видимо, он не мог смотреть на меня, говоря то, что должен был сказать.

— Ричи — чмошник.

Я чуть не рассмеялся. Это было совсем не то, чего я ожидал

— Ну, да. Я мог бы тебе это сказать.

— Нет, я серьёзно. Он нехороший парень, Чарли. Ты даже не представляешь. Он плохой. Он… — Люк вытер окровавленный рот. — Мне давно следовало послать его. Просто…

— Я понимаю.

Люк покосился на меня краем глаза, немного скептически. Наверное, ему было трудно поверить, что я понимаю, и я не мог его за это винить. У меня ведь не было друзей, кроме него и Мелани — если вообще можно считать старшего брата и его девушку настоящими друзьями. Так с чего бы ему думать, что я пойму, как сложно отказаться от друга, с которым ты дружишь с пелёнок?

Но Люк не понимал одного: я действительно понимал это.

В конце концов, именно поэтому я не мог представить себе жизнь без него.

Трудно отпустить того, вокруг кого построена большая часть твоей жизни.

— В любом случае, — он вытер подсыхающую кровь под носом, — тебе не о чем беспокоиться, хорошо?

Я фыркнул, уже начиная задыхаться от новой волны эмоций.

— Я должен беспокоиться.

— Ну, не беспокойся.

— Ага, конечно. Сейчас я просто возьму и выключу это.

Люк вздохнул, запустив руки в растрёпанные волосы.

— Я просто говорю, что я обо всём позабочусь, ладно?

Затем я задал вопрос, который боялся задать.

— Но что, если мы не сможем остаться вместе?

Люк повернулся на диване, и его подбитые, потемневшие глаза встретились с моими с настойчивостью, которой раньше не было.

— Этого не случится. Этого никогда не будет.

— Но наверху они сказали...

— Чарли, послушай меня. Я не позволю этому случиться. Всё будет хорошо. С тобой всё будет хорошо.

Я вытер руками щёки и кивнул, неуверенный, что верю ему, но не желая, чтобы Люк это знал.

Потом я вспомнил одну из последних вещей, которые мама сказала мне, и осознание того, что та никогда не вернётся домой, ощущалось как живой кошмар. Я повернулся к брату, моё сердце было полно боли и всепоглощающего чувства беспомощности, и спросил: