Книга Спайдер и Сторми, страница 32 – Келси Кингсли

— Я серьёзно, знаешь, — сказал Ричи тихим и жестоким голосом. — Тебе следовало быть в той машине.

Дверь подвала распахнулась, и на лестнице появилась бабушка, смотрящая на нас сверху вниз.

— Какого дьявола там происходит?

Я открыл рот, чтобы ответить, но Ричи был быстрее.

— Ничего. Мы просто прощаемся с Чарли, — сказал он, не отрывая от меня взгляда. Не позволяя бабушке увидеть кровь на его нижней губе или то, как его левый глаз начинал опухать.

Люк действительно хорошо его отделал.

«Хорошо».

Бабушка не выглядела убеждённой и прищурилась, глядя на Ричи, но всё же промолчала. Затем она отошла от двери, оставив нас одних.

Ричи шагнул ближе, готовый что-то сказать или причинить мне боль, но Томми схватил его за плечо.

— Пойдём домой, Ричи, — сказал он, и по какой-то причине его брат действительно послушался.

Все трое ушли, поднимаясь по лестнице, как побеждённые солдаты, и громко захлопнули за собой дверь. Я не стал смотреть, как они уходят, а вместо этого уставился на своего брата.

Люк обнимал Мелани, сжимая её чёрное платье кулаками, прижимая лицо к её груди. Его плечи дрожали, когда он плакал, рыдая и воя, как потерянная, раненая собака. Мелани нежно проводила пальцами по его волосам, шепча утешения, что всё будет хорошо, хотя я думал, что мы все знаем — это ложь.

Как всё может быть хорошо теперь?

Как мы вообще сможем быть в порядке?

Я опустился на нижнюю ступеньку, молча наблюдая за моим братом и его девушкой. И не знал, хотят ли они, чтобы я был с ними. Не думал, что мне там место. Люку нужно было плакать, и я не был уверен, что он хотел, чтобы я смотрел на это больше, чем уже смотрел. Даже не был уверен, что сам этого хотел. Всё немного изменилось, когда человек, которого ты считал Суперменом, снял свой плащ, и именно это происходило сейчас, пока я наблюдал, как мой брат разваливается на части.

Он стал немного более человечным, немного более похожим на меня.

Так я и сидел, давая брату пространство, которое, как я предполагал, он хотел, пока его дрожь утихала, а рыдания стихали.

Затем Люк поднял голову с груди Мелани. Он прижал ладони к её щекам и наклонился, жёстко и быстро прижимая свои губы к её губам.

Я сморщил нос, когда он схватил её за подбородок, наклонил голову и засунул язык ей в рот. Я отвернулся, не желая смотреть, хотя остро ощущал, как что-то между моих ног ноет и дёргается.

Чёрт возьми, я хотел, чтобы это прекратилось.

Сейчас было не время, и мне не нравилась Мелани в таком смысле. Но мне было любопытно, каково это — целовать кого-то, не говоря уже о поцелуях с языком, и казалось неправильным чувствовать такое именно сегодня, но я ничего не мог с собой поделать.

Но, Боже! Как Люк мог целовать её так сейчас? Как мог захотеть снова кого-то поцеловать, когда мама и папа ушли навсегда?

— Люк, — прошептала Мелани, пытаясь отдышаться. — Нет, мы должны… мы должны остановиться.

Она сказала это, но звучало так, будто она не хочет останавливаться. Казалось, Мелани хочет продолжать, продолжать целоваться. Делать что угодно, только не останавливаться.

«Понравится ли девушке, если я её поцелую?»

Я покачал головой, прогоняя эту мысль, сразу же почувствовав вину за то, что вообще так подумал.

— Нет, нет, пожалуйста, — взмолился Люк. — Ты мне нужна. Почему...