Книга Пока не высохнет земля, страница 65 – Фернандо Х. Муньес

Ирия почувствовала резкую боль в сердце, она не могла читать дальше. Да, она говорила, что женитьба Андре – самый верный способ распрощаться с греховной и непомерной страстью, вспыхнувшей между ними. Однако тогда она была далека от того, чтобы представить, что ее слова станут явью – по крайней мере, не так скоро, – она полагала, что успеет к тому моменту свыкнуться с мыслью о том, что никогда не сможет быть с ним. Ирия неосознанно задержала дыхание и едва смогла подняться на ноги, дрожа и не дыша, пока давление в груди не сделалось невыносимым и все подавленные рыдания не вырвались наружу в едином яростном порыве. Новый вдох разодрал ей легкие. По комнате разнесся стон, такой болезненный, словно сердце ее рвалось на части. Страшное помутнение охватило Ирию, она прижала руку к груди. «Он женится», – проносилось в ее голове. Она оперлась локтями о стол и спрятала лицо в ладонях, безутешная, будто бы ей предстояло силой обуздать собственную душу. «Ты знаешь, что это к лучшему»; «я потеряю его навсегда»; «так будет лучше для вас обоих»; «я потеряю его и никогда не оправлюсь». Плотина рухнула, слезы побежали по ее щекам, и несчастная Ирия не могла более их сдержать, сколь бы сильно она ни ненавидела проявления слабости – так случается, когда плачут мужчины. Она не знала, сколько времени лился неукротимый поток ее слез. Наконец Ирия уронила голову на столешницу секретера, глядя в пустоту.

Какое-то время она просидела так, будто силясь стереть из памяти мысль о том, что теперь Андре совершенно для нее недосягаем. Да, она говорила себе, что выдержит, если племянник женится на другой, и что эта преграда воспрепятствует любому искушению, но вышло наоборот, и одержимость запретным плодом стала лишь сильней. Ирия твердила себе, что брак Андре с Магдаленой Ортегой только к лучшему. Она убеждала себя, что должна быть сильной, должна отпустить Андре, но против собственной воли яростно ненавидела его суженую за то, что не могла быть на ее месте; ненавидела ее за то, что отняла у Ирии самое дорогое, даже понимая, что несправедлива к ней, даже зная, что девушка эта, знакомая ей с детства, была ангелом во плоти. Ирия послала племянника в объятия другой, а сама – дикарка, вырвавшаяся из клетки, любившая купаться голышом и скакать верхом в грозу и ливень – потерпела поражение. И ни Андре, ни юная Магдалена, как бы она ни завидовала положению последней, в этом не виноваты.

Наконец Ирия собралась с духом: ей придется выживать в этом невозможном мире, где Андре будет улыбаться другой и целовать другую. Она знала, что им предстоит новая встреча, неизбежная и душераздирающая, скорее всего, на свадьбе Матильды, и тогда Ирия должна будет отказаться от него со всей решимостью. Все это было одновременно пыткой и благословением: представлять его рука об руку с Магдаленой было невыносимо, но в то же время теперь разлука ложилась бальзамом на душу. План Ирии – маленькая плотина на пути у чудовищной морской волны, готовой погрести под собой весь мир, – мог сработать, если, женившись, Андре переедет из имения. Лишь отдалившись друг от друга, они избегут катастрофы.

Терзаемая беспокойно мечущимися мыслями, она пригладила волосы и попыталась взять себя в руки. Затем она вернулась к письму, понимая, что ничто уже не ранит ее сильнее, и продолжила чтение: