Книга Пока не высохнет земля, страница 63 – Фернандо Х. Муньес

— Отец… можно спросить, почему ты передумал?

— Из-за тебя, конечно, – бесстыдно солгал Исидро. – Я вижу, что ты готов отринуть все ради этой девушки.

— Можешь быть в этом уверен, отец, – согласился Себастьян, смущенно, но уверенно.

Эта решимость по-прежнему немного удивляла Исидро. Его чутье не подводило, когда речь шла о возможности бунта против него. «По всей видимости, в глубине души он все-таки Ордас», – обнадеженно подумал он.

— Я ничего не обещаю, – сказал он, – кроме того, что я подумаю.

На самом деле, он уже все обдумал. Если он даст согласие на брак, от девушки они получат только ее имя, она явится без приданого, изгнанная из родной семьи. Для Исидро это не имело большого значения: он хотел только сберечь свое серебро и не оказаться за решеткой за преступления против короны. А разве можно преподнести на свадьбу лучший подарок, нежели сделать сноху младшим партнером в делах? Если галисиец не отступится – посадит в тюрьму собственную внучку и опорочит имя Кастронавеа. К тому же отношения Исидро с сыном испортились после его безумной выходки с актерством и того, что за нею последовало. А дав согласие, он вновь покажет Себастьяну, что отец – его благодетель, человек хотя и строгий, но желающий ему только добра. Это показалось Исидро хорошим аргументом, и он произнес его вслух.

— Я хочу, чтобы ты знал: я желаю тебе счастья, а остальное неважно.

Исидро лгал и знал об этом. Разумеется, он хотел, чтобы сын был счастлив, но не ценой всего семейного наследия. Себастьян был его единственным наследником, единственным, кто имел значение для будущего рода. Остальные члены семьи – два младших брата Исидро – были лишь частью горького прошлого. Он уже много лет не разговаривал с ними из-за размолвки, касавшейся отцовского наследства, которое он заполучил через суд благодаря не одной взятке.

— Она-то хочет за тебя замуж? – Исидро медленно поднялся и подошел к сыну.

— Да, она хочет, – ответил вновь обнадеженный Себастьян и положил на письменный стол лист бумаги. – Она сама написала мне об этом.

«Я стану вашей женой лишь с дозволения ваших родителей. Я готова опорочить своих ради любви, но не могу допустить, чтобы вы сделали то же ради меня. Иначе я была бы вам плохой супругой».

— Что ж, она хотя бы благоразумна, – сказал Исидро, а про себя подумал: «Или не хочет жить в нищете с лишенным наследства неудачником».

— Я бы не рисковал так, не будь я уверен в ее любви ко мне, – продолжил Себастьян. – Я не знаю, что на это скажут ее отец и дон Доситеу, но она мечтает о нашей свадьбе не меньше, чем я. Возможно, у нее не будет приданого, но для меня это неважно, отец…

— Для меня тоже, сын. Милостью Божией нам не нужно ничье приданое, уж тем более скотоводов.

Себастьян запнулся, словно не мог поверить своим ушам.

— Что с тобой, сын?

— Ничего, отец, – ответил Себастьян в полной растерянности. – Я… Скажу честно: я не ждал такого ответа. Я думал, что ты снова мне откажешь.

— Себастьян, – начал Исидро, положив руку ему на плечо. – Иногда мне нужно, чтобы ты проявил смелость и решительность, я испытываю тебя, потому что хочу, чтобы ты боролся за то, что для тебя важно. Но все, что я делаю, я делаю для тебя, сынок.

Сейчас он не обманывал. У Себастьяна, как Исидро того и ждал, на глазах выступили слезы, порожденные той женской чувствительностью, что всегда была ему присуща, и сын обессиленно склонил голову.