Книга Пока не высохнет земля, страница 152 – Фернандо Х. Муньес

Цепенея от холода, натянув шаль на голову, чтобы хоть как-то укрыться от непогоды, Баси шла, сглатывая слюну, с зимней стужей на сердце, с каждым шагом пробирающей ее до костей. Шла по вязкой размытой дороге, проваливаясь в слякоть, поскальзываясь в туфлях на каблуке, будто брела по пролитому маслу. Шла до изнеможения, пока у нее не подломились колени и она не рухнула в грязь, когда порыв ветра сбил ее, вымокшую до нитки, с ног. Тогда она снова закричала под грохот грозы и разрыдалась, молотя кулаками по земле в безбрежном отчаянии. Она поползла к обочине, надеясь укрыться под сенью какого-нибудь дерева, но силы кончились: она так и осталась стоять на коленях посреди дороги. Ее трясло; вспышки молний казались ей преддверием ада. Она вяло встряхнулась: «Переживи эту ночь, Баси».

Она чувствовала себя дурой, проклинала себя, думала, что ей не стоило ни к чему стремиться, желать лучшей жизни, строить из себя что-то – она всего лишь женщина во власти мужчин. У нее не осталось сил даже на плач, и она прижала колени к груди, почти теряя сознание. Глаза закрывались, усталость брала свое, распространяясь по телу. Баси попыталась привстать, как вдруг заметила за спиной какое-то движение. Она обернулась, ожидая увидеть дикого зверя, решившего полакомиться ею, но то был вороной конь, поднявшийся на дыбы, чтобы не затоптать ее.

Баси подняла руку – и рухнула в грязь от изнеможения. Она едва различала силуэт всадника, силы покидали ее, мысли трубили отход, и она взмолилась Богу: если ей суждено умереть этой ночью, пусть все случится быстро.

Андре поправил серый сюртук и посмотрелся в зеркало. Аккуратная прическа, жемчужный костюм, узорчатый жилет, новенькие ботинки – шрамы от пережитой трагедии сделались совершенно невидимы. Один он знал, что они никуда не исчезли. Он резко развернулся, как только дон Косме сообщил, что дон Исидро с его людьми, включая однорукого дона Орасио, ждут их внизу. Встречу Ордасов и Кастронавеа решено было провести в доме в О-Барко, где они сейчас и находились.

Андре достал платок и вдохнул цитрусовый аромат с тонкой ноткой лаванды. В отличие от него, Ирия по своему обыкновению встречала гостей, с которыми предстояло обсудить важные дела, в рабочей одежде.

Их былое взаимопонимание улетучилось. Между ними выросла слишком высокая стена, возведенная ревностью, от которой он так и не сумел избавиться. С того разговора прошел месяц, и Ирия не переставала видеться с доном Фелипе; они ездили верхом, ходили на пикник и званый ужин. Она часто приглашала его и при этом говорила, что разорвала с ним интимные отношения, но не собирается разрывать дружеские.

— Ты могла бы перестать видеться с ним и положить этому конец, – сказал он ей как-то вечером, и каждое слово было исполнено надежды.

— Я никогда на это не пойду, мой король, – укоризненно ответила она, глядя на него своими дикарскими глазами. – Это не мой путь.

Больше он с ней не спорил, держа свое одиночество и тоску при себе: он хорошо знал Ирию и понимал, что, если она заметит глубину его недовольства, он потеряет ее навсегда. Она никогда не допустит, чтобы кто-то приказывал ее сердцу: оно неукротимо, и завладеть им не способен никто – даже Андре.

Он тоже принимал ее приглашения на эти прогулки и выезды, чтобы быть рядом, притворялся, что не было ничего неестественного в том, что его любимая женщина прогуливается рука об руку с доном Фелипе, ее бывшим любовником, который надеялся вернуть Ирию в свои объятия и сделать своей женой. Андре не мог смотреть, как она приближается к этому человеку. Он напрягался и чувствовал, как его вежливые манеры и приветливая улыбка становятся натянутыми, а взгляд – потухшим. Как бы ему хотелось не видеть больше этого дона Фелипе. Он молча страдал, смотря им вслед: она опиралась о его предплечье. Андре не был для нее единственным. Все, что он знал об Ирии, испарилось – будто бы испарился он сам. Она казалась другой: ее смех, ее любезность, ее сила – все принадлежало незнакомке. Почему она так к нему жестока? Что стало с их прежней близостью, когда хватало одного взгляда, чтобы понять друг друга?! Куда подевались их игры, веселье, нежность?! Но после, обезумевший от несбыточных желаний, он понимал: в нем говорит его ревность, жажда обладать ею, стремление стать хозяином положения и вернуть все «как было», хотя в действительности ничего не изменилось, лишь он стал смотреть на нее иначе, а раньше ему бы и в голову не пришло ревновать ее к каждому – будь то мужчина или женщина, – с кем ей довелось сблизиться и поддерживать связь, разбираясь с управлением владениями.