Книга Пока не высохнет земля, страница 150 – Фернандо Х. Муньес

— Ее честолюбие не меньше моего. – Вдруг в ней всколыхнулась гордость, заставляя вздернуть подбородок. – Но это не отменяет правдивости моих слов. Я не знаю, почему Артуро меня поцеловал, зачем захотел разрушить так мою репутацию, но уверяю тебя, не я начала это, и я не давала ему повода…

— Хватит лгать! Ты понимаешь, что означает, что ты не можешь этого отрицать? Знаешь, что это значит в глазах общественности? – прокричал он таким голосом, что Баси осеклась. – Тебя видели в его объятиях, льнущей к нему! Видеть тебя не могу, это невыносимо! Я никогда больше не хочу тебя видеть!

С этими словами он выскочил за порог и умчался бог знает куда.

Баси писала ему письма и передавала их дворецкому. Она знала, что Себастьяну придется повидаться с ним, чтобы забрать свои вещи. Письма так и лежали на подносе, стоявшем в кабинете на столе, потом рассыпались по полу, брошенные, как и сама Баси. В те дни, чувствуя себя так, словно увязла в липкой трясине и тина намертво пристала к ее коже, Баси задавалась всего одним вопросом: почему лучший друг ее мужа так поступил с ней? Она винила себя за фривольное поведение, за неуместное кокетство, за наивность, за тщеславие, которое тешило мужское внимание; она как наяву слышала грязные слова, слетавшие с чужих губ. «Дура, какая же я дура», – бичевала она себя все эти дни.

После вечерней молитвы сон вновь, как и каждую ночь до этого, обернулся кошмаром, где Себастьян кричал на нее среди огромного скопления людей, и как бы она ни пряталась, ее преследовали тяжелые взгляды и издевки знати, прежде привечавшей ее. Она видела и себя саму, и глумилась над собой за свое вечное желание всегда быть в центре внимания.

Она проснулась посреди ночи под нестихающий шум города за окном, чье-то пьяное пение и скрип стен особняка, все больше напоминавшего тюрьму. Баси снова провалилась в прерывистый сон, надеясь наконец увидеть лучи рассвета и тотчас же покинуть Мадрид. Из-за беременности она, вероятно, в ближайшем будущем уже не сможет отправиться в долгую поездку, не подвергнув опасности дитя. Она, конечно, не хотела сейчас становиться матерью, во всяком случае не таким образом. Но раз Господь счел нужным подарить ее ребенку жизнь, Баси не отвернется от него. Прикрыв глаза, она сдалась усталости и боли. Ее разбудил звон дверного колокольчика; Баси не сразу поняла, что происходит, но уже стояло утро. Серые лучи зимнего солнца пробивались сквозь мутноватые от пыли стекла. Она сбросила свое единственное одеяло, потерла глаза и щеки. Во входную дверь опять кто-то позвонил; Баси решила, что это, должно быть, извозчик. Она закуталась в шаль. В камине рассыпались прахом последние угли, и весь дом пронизал сырой холод, который источали стены. Поэтому она спала одетой. Баси быстрым шагом спустилась по лестнице – ее била дрожь, пробиравшая до костей, – и открыла дверь, не дожидаясь третьего звонка. Почтальон уже уходил, спускаясь по ступенькам крыльца.

— Извините, – позвала Баси, – вы принесли почту?

Юноша лет двадцати обернулся, кривовато улыбнулся и протянул ей несколько запечатанных сургучом писем.

Она безрадостно взяла их, поблагодарила почтальона и закрыла дверь. Усевшись на один из сундуков, она осторожно осмотрела их. Большая часть предназначалась Себастьяну: писали его друзья. Весьма вероятно, слова сочувствия из-за измены жены. Она решила прочесть несколько посланий, представляя, как новость передается из уст в уста, как ее смакуют, но правда оказалась еще более удручающей: ее удостоили лишь пары строчек – и то не все. Ей уже перемыли косточки и забыли о ее существовании. В дверь опять позвонили, и Баси подскочила на месте. Она подумала, что теперь это точно извозчик, и снова отворила дверь. Так и было: полный седовласый мужчина поздоровался с ней и принялся перетаскивать ее сундуки. Баси спустилась на улицу и окинула взглядом экипаж, который отвезет ее в Галисию. Ее поджидала таратайка с единственной лошадью, старой, измотанной, явно знававшей лучшие времена. Конечно, не четырехколесная карета-берлина, но все-таки она могла как расположиться внутри, так и сесть рядом с сеньором Калатравой.