Книга Пока не высохнет земля, страница 144 – Фернандо Х. Муньес

— Скажу только, что все мы скорбим по-своему…

— Я понял, как ты скорбела.

Ирия влепила ему пощечину.

Увидев, что она удаляется прочь, Андре схватил ее за руку.

— Нет, пожалуйста, не уходи, – вдруг взмолился он, сжимая ее ладонь в своих. – Прости, прости меня.

Андре прижался лбом к ее лбу.

— Разве ты не видишь, любимая, как я погибаю от ревности, – сказал он. – Мне невыносима мысль о тебе в объятиях другого.

Ирия подняла его голову за подбородок и прожгла Андре пылающим взглядом.

— Я не собираюсь оправдываться перед тобой и не собираюсь раскаиваться в содеянном, мой король, – твердо сказала она. – Ты должен выбрать между ревностью и мной.

Ирии был понятен его порыв – слишком сильный для натуры Андре, не привыкшего к неистовым страстям. Ей-то они хорошо знакомы. Она так же ревновала, когда на горизонте появилась сеньорита Магдалена. Поэтому теперь Ирия смотрела на него с нежностью, но и с решимостью. Его гнев возрастал от досады, вызванной невозможностью изменить прошлое. Знать, что любимую ласкал другой, – страшное оскорбление для мужчины, рвущее на части его душу.

Андре взглянул на нее, и их сердца снова зашептались на тайном наречии влюбленных. Он погладил ее по лицу; она смотрела на него, стиснув зубы; несколько прядей ее волос выбились из прически.

— Ирия, – сказал он, немного успокоившись, – я знаю, что ни в чем не могу тебя упрекнуть. Знаю, что ты считала меня погибшим, и верю твоим словам о том, что дон Фелипе утешил тебя в горе, но мне так тяжело это принять, достаточно только подумать, что… Это тяжело.

— Во мне нет раскаянья, – сказала она, устроив ладонь у него на щеке. – Особенно теперь, когда ты оправился от ран, остальное мне неважно. Надеюсь, тебя утешит, если я скажу, что никогда бы не пошла на это, зная, что ты жив.

Андре взял ее руки в свои, и они застыли, держась друг за друга, как статуи в саду. Она слушала его сбитое дыхание, он окунался в глубокую зелень ее глаз, пронизывающую всю его жизнь.

— Мне нужно время, потому что сейчас я все время представляю тебя в его объятиях и чувствую себя… брошенным, и злюсь страшно; я знаю, что это несправедливо по отношению к тебе, но я ничего не могу с собой поделать. Я умираю от ревности, от… тоски и так тебя люблю.

— Ай, мой король! – воскликнула она и коротко поцеловала его в губы. – Боюсь, я тебе не помощница в этой борьбе, ведь борешься ты сам с собой. – Она обхватила его лицо ладонями, прижалась губами к его губам, разомкнула уста и отдалась чувству, стремившемуся поглотить ее, как в ту вечную ночь, разделенную на двоих.

Он птенцом последовал за ней и обнял за талию, огладил изгибы ее тела и разжег пламя отчаянным поцелуем. Упершись друг в друга, они сгорали, растворялись в поцелуях и желании. Ей хотелось слиться с ним прямо в беседке, он отчаянно желал снова обладать ею. Ирия отстранилась, поцеловала его в шею и устроила голову у него на груди, чтобы услышать, как быстро бьется под жилетом и накрахмаленной рубашкой его сердце. Они замерли, затерявшись среди страстей, утратив связь с окружавшим их миром, вне времени, под пологом ливня, скрывавшего их от чужих глаз.

Застыв, они долго слушали дыхание друг друга, волнами скользившее по мягкому песку, в священной тишине, которую они боялись нарушить. Они хотели исследовать горизонты друг друга, отделить этот миг в саду от иной жизни, медленно поглощавшей их, грозившей развеять чары одним движением. Наконец под завесой проливного дождя, в разметанных чувствах, Андре сделал шаг назад, и Ирия вскинула на него взгляд, без слов выражая свою любовь и тоску.