Книга Пока не высохнет земля, страница 143 – Фернандо Х. Муньес

— Кажется, дон Фелипе – весьма благородный человек.

Понимая, о чем зайдет речь после этих слов, Ирия резко прервала его.

— Сегодня для меня произошло чудо. Увидеть тебя снова… Поэтому, если ты не против, вернемся к этому разговору через несколько дней.

Андре проглотил раненую гордость, тревогу и ревность оттого, что видел ее с другим, и стал ждать, когда можно будет поговорить обо всем, что его волновало. С того вечера Ирия всю себя посвятила ему. Он вырвался из лап смерти, и Ирия не желала проводить ни минуты вдали от него, без его смеха, его шуток, после смерти близких сделавшихся сдержаннее, его запаха, его ласки. Они очутились в раю на земле, но в нем стояла зима: запретный плод – этот страшный разговор – угрожающе висел над ними. Они обменивались вежливыми фразами, беседовали о работе, об этом типе Марселино Видале, друге и наследнике отца Андре, которому Ирия не придавала особого значения. Они говорили об Исидро, о сестрах Андре, от которых давно не было весточки. Но под конец каждой встречи незатронутая тема давила на них обоих, и лицо Андре неизменно принимало мрачное выражение. Поэтому каждый ночевал в собственной спальне. Днем они изображали холодную любезность, держали друг друга на расстоянии, едва касаясь волос или кончиков пальцев. «Мужчинам не дано понять, что женщина может испытывать влечение к другому», – подумала Ирия. Наконец этим вечером она взяла его за руку и потащила в беседку под дождем.

— Настало время спросить о том, что тебя интересует, Андре, – сказала она, стряхивая воду с волос. – Подумай, стоит ли задавать этот вопрос и сможешь ли ты вынести ответ, потому что лгать я не стану.

Андре страшно посмотрел на нее, напуганный ее предполагаемым ответом.

— Вы с доном Фелипе…

— Провели вместе ночь, да.

Андре изменился в лице, разрываясь между стыдом и гневом. Новость эта для него была подобна извещению о смерти. Он сжал кулаки и принялся бесцельно мерить шагами беседку. На его глазах выступили слезы, а душа в них захлебнулась, он на миг задержал дыхание. Андре чувствовал себя оплеванным: после его смерти она попыталась заново построить свою жизнь с другим. Ирия подошла к нему и опустила ладонь на его предплечье.

— Дон Фелипе просто утешил меня в горе, – сказала она, а он едва сдерживал всю свою страстную любовь, стыд за неуместную ревность и уязвленную гордость. – Но это в любом случае не твое дело, мой король.

Ирия знала, что ее безжалостная искренность ранит его сильнее: она этого не хотела, но лгать ему не намеревалась. «Я не стану собственностью мужчины, как бы я тебя ни любила».

— Наверное, я должен что-то спросить, Ирия, – сказал он. – Разве ты не?..

— Нет, – перебила она. – Ты был мертв, Андре. И дон Фелипе поддержал меня.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, – ответил он. – Я понимаю, ты считала меня погибшим… но сколько времени прошло с моей предполагаемой смерти? Ты могла выждать срок траура.

— Нет, – отрезала Ирия. – Как я и сказала: не твое дело, с кем я делю постель. Мы с тобой занялись любовью всего один раз.

— Ты так говоришь, словно я для тебя – лишь строчка в бесконечном списке.

— Очевидно, этими словами ты намеревался меня оскорбить, – откликнулась Ирия. – Ты обижен, и твой разум затуманен ревностью.

— Я в своем уме, – ответил он. – Я лишь говорю, что ты могла бы подождать немного дольше.