Онлайн книга «Пока не высохнет земля»
|
— Я понимаю, что мы не так давно знакомы и моя дерзость может показаться вам оскорбительной, но пока мы не покинули сей тесный салон, я хотел бы сказать вам пару слов, которые я сам желал бы услышать, когда потерял жену. Ирия замерла, залюбовавшись его лучившимся искренностью лицом, скрывавшим какое-то сильное чувство. — Разумеется. — Я знаю, что вы сейчас чувствуете, потому что прошел через ад, потеряв любимую женщину в родах. Знаю, что в глубине души вы совершенно разочарованы в жизни, что все кажется вам бессмысленным, что вы цепляетесь за надежду, что все это сон, который развеется к утру. Знаю, что на самом деле вам горько и вы очень, очень злы, ведь жизнь отняла у вас самое дорогое. – Он снова накрыл ее руку своей. – Знаю, что вы хотите забыть о мире вокруг, потому что само существование причиняет вам боль. Ирия сглотнула, столкнувшись с таким напором, и попыталась перебороть нахлынувшее горе. Она не отняла руки, чувствуя длинные, сильные пальцы дона Фелипе через перчатку. — Поверьте мне: за нынешней агонией, за одержимостью работой, в которой вы нашли спасение, брезжит свет. Мне тяжело было увидеть его, поэтому, если позволите, я был бы счастлив стать вашим проводником. Я знаю по своему опыту, что нет ничего хуже, чем бороться с горем в одиночку, когда в мире вокруг продолжается бессмысленная круговерть. – Закончив, он поцеловал тыльную сторону ее ладони. Ирия еле заметно кивнула, несколько смущенная его речами. Он так точно описал ее душевное состояние, что к нарастающему гневу невольно примешались сочувствие и нежность. Но она не хотела, чтобы кто-то так глубоко копался в ее чувствах, ей было неприятно выставлять свои переживания на всеобщее обозрение, она не нуждалась ни в каком проводнике, не собиралась делиться своими слабостями и бессвязными переменами настроения. — Я признательна за ваши слова, дон Фелипе, – сказала она и отняла руку. – Но, боюсь, моя печаль принадлежит лишь мне одной. Пойдемте? Дон Фелипе отстранился и выждал несколько кратких мгновений, прежде чем решительно кивнуть. Он наконец открыл дверцу и с присущей ему галантностью помог Ирии сойти на землю. На входе в имение их встречали дон Косме, Висенте и два лакея, забравших ее перчатки и широкополую соломенную шляпу. Дворецкий подал ей серебряный поднос с корреспонденцией. Ирия бегло просмотрела ее. Отложив не особенно важные письма, она увидела послание дона Хенаро Гарсии, друга Амаро, которому она написала с вопросом об одном нервном типе и «карточных днях». Прямо под ним обнаружилось письмо самого дона Марселино, жаждавшего заполучить чужое. — Я задержусь на минутку, дон Фелипе, – сказала она, и он замедлил шаг, замерев в отдалении. Она открыла письмо и прочла: «18 октября 1846 г. Дорогая Ирия. Я был рад получить ваше письмо и узнать, что вы собираетесь восстановить имение. Ваш отец не ждал бы от вас иного: уверен, он с гордостью наблюдает за вами с небес. Что касается дона Марселино, он редко посещал наши „вечера“ по той простой причине, что не являлся членом клуба кавалеров. Я знаю, что он холост и работает секретарем в одной конторе в Хинсо-де-Лимии. Больше мне нечего добавить, разве что то, что он всегда казался мне человеком замкнутым и обиженным жизнью. Время от времени он появлялся в клубе по приглашению Амаро, но с наступлением ночи оба они исчезали в направлении Ас-Айраса. Ведь мы с вашим братом, как и некоторые наши товарищи, собирались только в пятницу вечером, а потом расходились по домам. Остальные нас прощали: меня в силу солидного возраста, дона Амаро – за известную верность супруге, донье Кристине. Его поведение не вызывало вопросов, ведь дома его ждала такая жена, что никто не осуждал его за нежелание отправляться с товарищами в определенные заведения с определенной компанией – ваш брат всегда был человеком чести и хорошим мужем. Конечно, некоторые из нас, в том числе и я, всегда осуждали других членов клуба за их нехристианское поведение. Надеюсь, я был вам полезен; непременно навестите нас, если будете в Хинсо-де-Лимии. |