Книга Пока не высохнет земля, страница 110 – Фернандо Х. Муньес

Теперь они шли по Ас-Айрасу, и дон Фелипе смотрел на нее, как на сильфиду, рожденную средь жимолости садов, удостаивая лишь беглого взгляда почерневшие голые стены, оставшиеся после пожара. В какой-то момент он наклонился к ее уху, будто хотел поделиться чем-то сокровенным, но спросил только:

— Вы собираетесь его восстановить?

— Разумеется, дон Фелипе, – ответила она, подняв на него потускневшие после трагедии глаза. – Моя семья никогда не сдается. Случилось чудовищное несчастье, худшее из всего, что могло со мной произойти. Я должна вернуть имению прежний вид – ради погибших и ради себя самой. Я надеюсь начать работы в следующем месяце, но только если найду достойного архитектора. Лишь уйдя с головой в дела, я смогу немного забыться.

Они вернулись к коляске, и он подал ей руку. Она забралась внутрь, и он закрыл за ними дверцу, устраиваясь напротив. Экипаж тронулся, оставляя остов Ас-Айраса позади. Ирия едва сумела вынести эту удручающую картину – в любом укромном уголке застывшего погреба могло лежать обугленное тело не дождавшегося спасения Андре – и с трудом сдержала горькие слезы. «Сколько же я потеряла! Господи, не дай мне умереть, не увидев, как дом мой вновь будет воздвигнут, только это смягчит горечь воспоминаний», – подумала она.

— Позвольте помочь вам, – сказал дон Фелипе. – Вы ведь знаете, ваш дед был моим добрым другом, как и ваш брат.

— Помочь мне? – негромко переспросила Ирия, не понимая, к чему тот клонит.

— Я знаю подходящего для такой работы человека в Корунье. Я говорю о доне Фаустино Домингесе: он один из лучших архитекторов нашей эпохи.

— Вы очень добры, но я не хочу, чтобы вам пришлось просить об услуге ради…

— Я настаиваю, сеньорита Ирия, – произнес он, осторожно накрыв ее руку своей.

Сама не зная почему, она не отняла руки. Должно быть, потому что нуждалась в чужом тепле, в участии, в том, чтобы хоть что-то вокруг не требовало ее присмотра.

— К тому же речь не идет ни о какой услуге, – добавил он. – Мы с доном Фаустино знакомы с детства. Он мой близкий друг, и я не сомневаюсь, что он весьма заинтересуется вашим проектом, если его об этом попрошу я.

— Я крайне вам признательна, – с улыбкой ответила Ирия, и дон Фелипе отстранился, опустив руку на серебряный набалдашник трости, выполненный в форме головы орла.

— Я напишу ему сегодня же, – подытожил он.

На этом разговор затих. Они хранили молчание весь обратный путь до Карбальейро, нарушив тишину лишь раз, когда Ирия, как и положено хорошей хозяйке, предложила дону Фелипе остаться на ужин, а он с удовольствием принял приглашение. Остаток пути их сопровождал лишь стук колес; она пыталась справиться с печалью, он – поймать ее взгляд. Мысли Ирии были далеки от амурных дел, но она не могла не признать, что безмятежная близость этого человека развеивала ее монотонную грусть: минувшим утром ее губы даже тронула искренняя улыбка. Небольшой шажок вперед, но всяко лучше, чем целые дни проводить в унынии и грусти. Уже вечером они наконец вернулись в Карбальейро. Это имение казалось ей слишком квадратным, не таким гармоничным, как Ас-Айрас, слишком пресным и провинциальным. Когда экипаж остановился, дон Фелипе потянулся к дверце, но вдруг повернулся к Ирии, на мгновение пронзив ее взглядом ясных глаз.