Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 225 – Таруна Поддубная

— Тебе повезло. У меня сегодня настроение поболтать. Особенно после того, как я почти убил милорда. — В его голосе появляется довольная мягкость, и меня от нее почти начинает мутить. — В следующий раз взрыв будет больше. Намного больше. Но об этом я подумаю потом.

Я стискиваю зубы так сильно, что начинает болеть челюсть, а он, не дожидаясь моего ответа, вдруг спрашивает сам:

— Что ты вообще знаешь о том, кто мы?

Я на секунду теряюсь, но потом все-таки отвечаю. Молчание сейчас хуже.

— Почти ничего. Только то, что успел узнать милорд. Что ваша раса могла останавливать время. Что среди вас и вампиров были истинные пары. Что ваша раса взорвала собственную планету. И что все вы умерли. Но получается, что кто-то выжил и просто скрывался?

На этот раз он смеется дольше. И от этого смеха мне уже хочется не отвернуться, а ударить.

— По факту все не так, — говорит он наконец. — И все мы живы.

У меня будто что-то проваливается внутри.

— Тогда где вы?

— Заперты, — отвечает он спокойно. — Но живы. И да, между нашей расой и вампирами действительно были настоящие истинные пары. Только вот для нас это было не благословение, а слабость. В паре мы становились хуже. Мягче. Привязаннее. Уязвимее. Нас слишком долго использовали ради чужих интересов, не давая ничего взамен. Нами восхищались. Наших женщин хотели в жены. Нас хотели в семьи. Нас хотели рядом. Но никогда не хотели видеть равными. Нам это надоело.

Он говорит все тише, но именно от этого его голос становится еще страшнее.

— Мы решили закрыть свою планету для других рас. Любой, кто подлетел бы слишком близко, попадал бы во временную петлю и выбрасывался в другую галактику. Навсегда. Это был бы наш мир. Только наш. Но о нашем решении узнали члены Совета. Вампиры сильнее всех были против. Именно они сделали все, чтобы нам помешать. Ради этого погубили своих истинных и себя вместе с ними. Одним из таких был отец милорда. Он убил мою сестру.

Я не сразу понимаю смысл сказанного. Слова долетают до меня отдельно, а потом вдруг сходятся в одну чудовищную картину.

Сестра.

Отец Валериана.

Я смотрю на застывшее лицо Валериана рядом, потом снова на фигуру в балахоне, и мне становится так дурно, что хочется ухватиться за край капсулы.

— Подожди, — хрипло говорю я. — Если твоя сестра и отец Валериана… тогда он получается твой племянник? Сын твоей сестры? Как ты вообще можешь хотеть его убить?

Под капюшоном будто проходит тень усмешки.

— Потому что в нем течет кровь того, кто убил мою сестру. И это важнее.

Меня буквально прошибает яростью.

— Это ненормально.

— Нормально, — холодно отвечает он. — Для тех, кто помнит, что такое кровь, расплата и долг.

— Это не долг. Это больное помешательство.

Но он даже не слышит меня.

— Сейчас вся моя раса заперта между мирами, — продолжает он с тем же пугающим спокойствием. — Из того пространства нет выхода. Во всяком случае, не было, пока мне не помогли выбраться сюда. Чтобы вернуть остальных, нужен проход. А чтобы открыть его, нужна пара нашей расы с этой стороны, которая принесет себя в жертву.

Я не сразу понимаю, что именно он сказал. Разум отказывается собрать эти слова в одно предложение.

— Что?..

— К сожалению, — почти равнодушно продолжает он, — ни одна местная женщина не смогла принять наш ген. Все умирали. Хотя я очень старался и пробовал много раз. Поэтому я решил, что нужно взять женщину из другой части космоса. И оказался прав.