Книга Целительница против слепого дракона, или Как (не) убить больного, страница 90 – Лия Совушкина

Деймос взял моё лицо в ладони, заставляя смотреть на него.

— Ты слышишь меня? — сказал дракон, и голос его дрожал. — Я не должен тебе ничего. Я не должен был тебя искать. Я мог бы остаться в столице или своём герцогстве, жениться на какой-нибудь аристократке, забыть тебя. Но я не мог. Потому что каждая ночь без тебя была пыткой. Потому что каждое утро я просыпался с мыслью о тебе. Потому что ты — моё сердце, Эйра. Моё сердце, которое ускакало в этот чёртов Линдор и заставило меня лететь за ним через полкоролевства.

По моим щекам текли слёзы. Я не вытирала их. Пусть. Дракон видел меня и такой — слабой, плачущей, дрожащей. И не отворачивался.

— Я люблю тебя, — прошептала я. — Люблю так сильно, что это пугает меня. Я хотела ненавидеть тебя. Пыталась. Но не смогла. Потому что каждую ночь просыпалась и тянулась к тебе — а тебя не было.

— Теперь есть, — мужчина провёл большими пальцами по моим скулам, стирая слёзы. — И я никуда не уйду. Даже если ты прогонишь — не уйду. Буду сидеть под дверью, как верный пёс.

— Дракон под дверью — это слишком, — я попыталась улыбнуться. — Соседи не поймут.

— А я превращусь в человека, — Деймос улыбнулся в ответ. — И буду сидеть. Пока ты не выйдешь.

Я посмотрела на мужчину. На серьёзные глаза, на шрам на скуле, на серебряные волосы, которые так и не заплелись сегодня. И поняла, что не хочу больше ждать. Не хочу проверять. Не хочу испытывать.

Я сама сделала первый шаг.

Подалась вперёд и поцеловала дракона. Это вышло не как в первый раз — в темноте, под гром грозы, когда он был слеп и напуган. Не как на пристани, где всё решилось на эмоциях. Этот поцелуй стал другим — медленным, осторожным, полным нежности и обещания.

Губы Деймоса пахли морем и мятой — от чая, который мужчина пил сегодня. Его руки легли мне на спину, притянули ближе, но не требовательно. Дракон боялся сделать мне больно. Боялся спугнуть. Боялся, что я исчезну.

— Эйра, — прошептал Деймос, на мгновенье отрываясь от моих губ. — Скажи, что ты моя.

— Твоя, — ответила я, касаясь его щеки. — А ты — мой.

— Твой, — мужчина поцеловал мой лоб, потом нос, потом уголок губ. — Твой навсегда.

Мы сидели на крыльце, обнявшись, пока луна не поднялась высоко и не зажгла свою серебряную дорожку на море. Вокруг стало тихо — только сверчки стрекотали где-то в траве да лёгкий ветерок колыхал сушёные травы у меня под крышей.

— Деймос, — сказала я, когда дыхание выровнялось.

— М-м-м?

— Я хочу, чтобы ты знал. Я не простила тебя до конца. Боль ещё здесь, — я коснулась своей груди. — И следы от тех слов — они не исчезнут быстро.

На мгновение я замолчала, набираясь смелости.

— Но я хочу попробовать, — продолжила я. — Попробовать простить и поверить. Попробовать быть счастливой с тобой.

— Я сделаю всё, — пообещал Деймос. — Всё, что в моих силах, и даже больше. Ты будешь счастлива, Эйра. Я клянусь.

— Не клянись, — я коснулась пальцами его губ. — Просто будь рядом.

— Буду, — мужчина поцеловал мои пальцы. — Всегда.

Мы сидели на крыльце до глубокой ночи. Смотрели на звёзды, на море, на кота, который, наконец, перестал бояться и улёгся у ног дракона — удивительное дело! — и мурлыкал, словно извиняясь за шипение при первой встрече.

— Даже кот тебя принял, — заметила я. — Это знак.

— Знак чего? — усмехнулся Деймос.