Книга Добрая мачеха, страница 86 – Даниэль Брэйн

— Женился бы ты, батюшка, на Акулине тогда, – выпалила я сама для себя неожиданно, но слово не воробей, – и был бы подряд семейный. Знаю, знаю, попутало меня, – виновато призналась я, глядя на обалдевшего от перемены темы Федора, и без малейших угрызений совести соврала: – Бабье сердце, батюшка, оно такое, девкины слезы как ножом…

— Да что ты, матушка, угорела? Обманем мы тебя, что ли? – обиделся Федор уже всерьез, а я так же взаправду замотала головой. – Жениться, оно чего, оно завсегда можно, – прибавил он, и настал черед сидеть с ошалевшим видом уже мне.

Чего у этого времени не отнять, так это отсутствие хождений вокруг да около. И сватов засылали, и свах. Ничего личного, ничего лишнего.

— Только, матушка, девка же опять заартачится, – вспомнил Федор.

— А ты, батюшка, посватайся, – хитро ухмыляясь, предложила я и впервые в жизни увидела этого повидавшего многое мужика, ставшего красным как помидор.

Такова жизнь, зараза, как зебра. Полоса черная, полоса белая, полоса черная, полоса белая, полоса… и остановимся на белой полосе. Оставив Федора расхаживать гоголем вокруг Акулины, которая не догадывалась ни о чем, я собиралась в путь-дорогу. Бал не бал, меня на балу не ждал никто, да и не было у меня ни денег на то, ни желания, но визита к Аникишиным было не миновать.

Несмотря на то что многие крестьяне остались, рук не хватало, и Аникишины сдавали землю в аренду. Самые богатые помещики, самый большой выбор участков. Помещики помельче, предупредил Федор, могли выставить условия насчет посевных культур, нас ограничения не устраивали.

Я разглядывала себя в мутное зеркало и думала, что по одежке долго еще будут встречать. Очень долго, больше века, я помнила времена, когда консультанты в магазине бегали хвостиком за девицей в поддельных брендах и с ноготочками, а потом печально провожали ее к кредитному менеджеру. Индивидуальный предприниматель, заглянув в тот же самый магазин после удачной реализации фуры с туалетной бумагой или строительными перчатками, в это время скрипел зубами возле пустой кассы, горя желанием осчастливить новыми флагманами жену и троих детей.

Погонят тебя, Марьяна-оборванка, помещики Аникишины, и молва про подряды с Фокой и Федором не спасет.

Я спустилась наконец, Федор уже уехал, на кухне буднично ругались бабы и слышался командный голосок Дарьюшки. Акулина сидела в гостиной, поникнув головой и сложив руки на коленях, и я мысленно заорала – какого черта снова что-то не так?

— Телега готова? – спросила я, по привычке именуя «телегой» наши сани. Привычка эта давно бы меня сгубила, кабы хоть одна живая душа могла доказать, что я не я. – Акулина! Оглохла, девка?

— Федор Кузьмич меня, матушка, сватает, – глухо и потерянно отозвалась Акулина. Она подняла на меня глаза, полные слез, и у меня во взоре помутнело. Мне ведь не могло вчера присниться ее признание? – Матушка, вы согласие ему дадите?

Тьфу ты пропасть. Сущая Матерь, ну дай мне спокойно жить. Чтобы единственное, что меня волновало, это заполняемость номерного фонда, логистика и урожайность. Пощади ты меня, мне ведь давно не двадцать лет.

— Дам, – осторожно ответила я, ожидая от Акулины любой каверзы, но она счастливо вздохнула и помчалась наверх. Сообщать радостную весть сестре и бабке, вестимо, а там как знать, но от работы она больше не бегала.