Книга Добрая мачеха, страница 89 – Даниэль Брэйн

— Без расписок, – прохрипела я, и красавец-Василий плавал в аквариумной мути непроизвольно наворачивающихся слез.

— Без. Марьяна Трофимовна, я не мироед, не купец, простите, – и вот теперь очевидно, какая пропасть между торгашкой-мной и этим, ну допустим, действительно благородным человеком. – Не такие огромные деньги эта тысяча, чтобы я из-за нее… вернут, так вернут, нет, так пусть лежит на их совести.

Да, брат, ты щи не из лебеды хлебаешь, и благотворительность у тебя не мнимая, за это спасибо, мы до сих пор сыты твоими стараниями и сыты будем месяц, а то и два. Но Антип тебе уже ничего не вернет, нет больше Антипа, а я тем более не верну.

— Антип мне говорил, что занимал полторы тысячи. У кого, не сказал, а пятьсот таллиров или около того брал тогда для Родиона Огулова.

— Может, и занимал, да не у меня. Родиону я не так давно давал четыреста тридцать таллиров. А что, Марьяна Трофимовна, вам Родион? В подряд с вами просится, так что не сказали? – Василий, судя по скривившейся физиономии, готовился включить заднюю передачу и в землях нам отказать.

Сколько ты ему дал?..

— Четыреста тридцать, – повторила я слогам, сцепляя до боли пальцы. – Когда?

— Не помню, сударыня, до начала зимы. Разбудил меня под самое утро, больной весь, пешком ведь шел, лошади у него никогда и не было… – растерянно произнес Василий, но он говорил, и больше всего я боялась, что он замолчит. – Испросил деньги, сказал, что вернет сим же вечером.

— Вернул?

Василий вдруг рассмеялся. Легко и непринужденно, будто услышал забавную шутку, но закашлялся и резко стал неприятно серьезен и сух.

— Нет, и с тех пор я его не видел. Но я и не поверил, что он вернет долг, Марьяна Трофимовна. И вы не верьте, что бы он вам ни говорил. Вы вдова, молодая, красивая, вижу, что и неглупая. Родиону не верьте ни в чем. Я буду себя корить за то, что сейчас скажу, но гоните его дальше от вашего дома. Добра он вам не принесет.

Решил, что Родион окучивает вдову. Зачем, у вдовы шиш в кармане, разве что пустым супом попотчует да приголубит. А если Родиона приодеть, найдет вдову постарше да побогаче, но стоп, Василий же прав. Родион рыщет возле моего дома, он рыщет возле меня.

— Вы так хорошо его знаете?

Василий подавленно кивнул, и что его разбередило – моя наивность, бесстыдство Родиона или то, что я его вынудила откровенничать и рассказывать то, что он бы не хотел.

— Мы учились вместе на юридическом. Родион не кончил, бросил.

Родион принес четыреста тридцать таллиров, сказав, что это долг, что он перезанял, поскольку Антип из-за расстроенной свадьбы попал в неловкое положение и вынужден отдать в счет долга мой дом.

За окном опускались сумерки, мело, пока еще не очень сильно.

Не выеду сейчас, до дома не доберусь.

Глава двадцатая

За короткий срок я научилась править лошадью лучше, чем некогда водила машину. Я была аккуратна, внимательна, соблюдала правила, ни разу не попадала в ДТП по собственной вине, но мастерства мне недоставало.

Лошадка шла без понуканий, летел со всех сторон мелкий колючий снег – из-под копыт, из-под полозьев, с неба. Теплее не стало, но я, впервые за все это время по-настоящему сытая, не замечала холода и лишь стирала снег с лица.

Думы, думы одолевали меня.

Существовал уговор: Федор женится на Акулине, Антипу прощают долг. Спасибо мне, я все испортила, Антип, конечно, озверел, но смог хоть как-то договориться. Домом он гасил часть долга, потому что я, Марьяна, подписала все, что он требовал, и как именно требовал – не хотела я уже знать.