Книга Добрая мачеха, страница 82 – Даниэль Брэйн

Девки еще… с затянувшимся переходным периодом. Одна теперь постоянно ревет, вторая постоянно молчит, словно уже безмолвная, что будет, когда Дарьюшка станет старше?

— Матушка Марьяна Трофимовна, – после долгой паузы торжественно окликнул меня Родион, – я у вас прошу руки вашей падчерицы.

— А? – нелепо каркнула я, обалдев от подобного поворота. Потом, спохватившись, решила уточнить: – Какой?

— Акулины.

Я смотрела на Родиона, он – на меня, и казалось, вопрос для него решенный. Я радостно кинусь в пляс, что избавилась от одной дармоедки. Но нет, у подобного предложения есть причина, и мне вряд ли назовут ту, которая истинна.

— Нет, – коротко отрезала я. – Резону мне за тебя девку отдавать нет. Гол, бос, куда тебе жениться. Поди-ка, знаешь, найди Степана, такой, с рыжей бородой, кузнец, да ты его видел, он часто у меня ночлег берет. Спроси его, как на крышу подняться, да покидай снег.

Родион не обиделся, не возразил, все с тем же видом «или право имею, да кто его даст», поклонился и ушел. Я обругала его в спину, что не закрыл за собой дверь конторки, но вставать было лень, а расчетов предстояло предостаточно.

К счастью для всех нас, крыша дома была перекрыта неплохо и по словам мастеровых эту зиму должна была пережить, но я сразу выписала на отдельном листке, что весной перво-наперво нужно ее посмотреть. Федор будет скрипеть, что крыша добротна, но я совсем не хотела, чтобы она вместе со снегом рухнула нам на головы. Потом я записала «хрячка найти», догадываясь, что снова попаду впросак, не в курсе я, как и когда свиней вяжут… сводят… черт знает, что с ними делают. Но моя хрюшка требовала внимания, это тоже нужно было решать.

На улицу я вышла перед обедом, накинув рабочую кацавеечку. Кузнец Степан занимался чем-то в сарае, его жена, Аксинья, обхаживала скотину, сынишки Петр и Павел катали в снегу шары. Я задрала голову, поискала Родиона – один скат крыши был кое-как вычищен, но самого работничка видно не было, и я уже было решила, что он свалился. С него станется, у него что руки растут из одного места, что голова, да и ноги приставлены как-то не по-людски.

Но Родион нашелся на противоположной стороне дома, и так же, как прежде Федор, он скинул с себя пальтишечко, но рубаху оставил и засучил рукава. Я, прищурившись, поменяла о нем свое мнение: странный тип, притворяется малахольным, до комплекции Федора ему далеко, но мускулы на руках впечатляют.

Кто он такой, чего ему нужно, он практически преследует нас. Меня. И не видно, не слышно рьяного следствия, так, возможно, Родион возле моего дома трется не просто так?

Что его связывало с моим покойным мужем, на какие рычаги Родион надавил, чтобы Антип дал ему взаймы деньги без всяких расписок, и главное, на какие рычаги потом надавил Антип, что Родион вывернулся наизнанку, но долг принес?

Без всяких расписок, напоминаю.

Идти ему, по его словам, было некуда, и я просто молилась, чтобы комнаты заполнились до того, как Родион придет проситься на ночь. Пришла одна подвода, приехал брат Степана с большой семьей, затем тоже знакомый мне уже мужичок – поставщик провианта безмолвным братьям, но коек было еще достаточно.

Кашляя сильнее, чем обычно, и мне все так же не было его ни капли жаль, Родион положил передо мной пятнадцать монет. Я смотрела на истертые медяки, и что-то внутри орало «да хоть двести тысяч!».