Книга Добрая мачеха, страница 27 – Даниэль Брэйн

— Ма.. кх! …тушка Марьяна Трофимовна! Кх! Мне бы Анти… кх, кх! …па Силыча повидать!

Повидать, парень, вообще не вопрос, то-то ты удивишься, только не подходи.

— Зачем тебе? – морщась, спросила я, на допустимое расстояние к болезному все же приблизилась и дала понять, что в дом войти можно. – Куда ты припер… пришел, весь горишь?

— Как не прийти, матушка, – захрипел бедняга, и силы в нем было как в воробье, дверь, которую его товарищи влегкую чуть не снесли вместе со стеной, ему не поддавалась, как он ни наваливался. – Денег принес Антипу Силычу, как обещал.

Этому нищеброду кто-то еще денег должен? Меня накрыло адреналиновой волной, как при известии о смерти Антипа, в воспаленном мозгу что-то щелкнуло, и я поняла, как решить вопрос с неизбежным вызовом властей.

— Лошадь твоя где? – выкрикнула я обрадованно.

— Помилуйте, матушка! Кх! Откель у меня лошадь? Была бы, так не сморозился бы вчера, пока шел до тракту! – Родион, вспомнила я, так называл его вчера купец, хворь напала на бедолагу, и, возможно, простыл он задолго до того, как по-дружески упал на хвост к кому-то из более успешных коллег где-то на станции недалеко от нашего дома. – Кх… обождать прикажете, пока Антип Силыч встать изволят?

— Ранняя пташка клювик вытирает, а поздняя слезки, – зловеще ухмыльнулась я. Спустилась старуха, встала в дверях, опершись на клюку, и поза у нее была скорбная, театральная, но Родион даже не повернул к ней головы. Я предпочла тему с птицами не развивать, старухе глумление над покойным сыном не понравится, мне с ней еще сколько времени жить, может, и она придавила Антипа, кто знает, и если справилась с этаким кабаном, то мою шейку переломить ей как плюнуть. – Давай деньги…

Я стояла с требовательно протянутой рукой, Родион, не переставая кашлять и пряча нос в потасканный серый шарф, суетливо полез за пазуху, и трясся он в лихорадке нешуточно. Я покосилась на старуху – старая кочерга одобрительно лыбилась, растягивая губы в нить, и щурила темные ведьмины глаза.

Сутулый, с раболепно вывернутыми вперед плечами, Родион вытянул шею, замер, сжимая пачку ассигнаций. Я понятия не имела, что там за сумма – по краешку не разобрать, но прятала алчный блеск в глазах за пышными ресницами.

— Я, матушка, Антипу Силычу в руки отдам, не обессудьте, – повинился Родион, почти задыхаясь. – Характер у него, матушка Марьяна Трофимовна, бабе деньги дать – что потерять, – плаксиво добавил он, но пачку не прятал и не вынимал, и мне захотелось позаимствовать у свекрови клюку, чтобы помочь ему определиться.

Старуха не удосужилась переодеться и при чужом мужике расхаживала в нечистом исподнем, и это ни капли ее не заботило. Торжественно, как маг посохом, она громыхнула клюкой о пол и двинулась к Родиону с величием королевы, каждый шаг сопровождая уверенным гроханьем. Точку она поставила чуть не на ногу страдальцу, протянула костлявую пятерню и выдрала у Родиона ассигнации.

— Ото шальной, – проскрипела она, поднимая клюку и упирая рукоятку в мальчишеский неумело выбритый подбородок. – В руки… – передразнила она и начала отступление, угрожая Родиону клюкой. Возможно, надеялась на мое содействие.

Родиона лихорадило, а может, воспитание или черт знает что еще руки ему связало, или он был уверен, что Антип обретается неподалеку, вмешается и нам с бабкой за самоуправство влетит. Сопротивления он не оказал, а старуха, ретировавшись достаточно, чтобы избежать внезапной атаки и попытки отобрать трофей, окопалась возле стола, надсадно, словно сама температурила, пыхтя и злобно зыркая то на Родиона, но на меня. Я скривилась – мне предстояло отбить у нее добычу, но после.