Онлайн книга «Змеелов. Гадючий остров»
|
— В прошлый раз я тебе от отчаяния кланялась, – сказала она. – Нынче от благодарности. Тем, что мы с Буяном свадебку играем, я тебе обязана. И хочу, чтобы ты с нами гуляла и радовалась, когда срок придет. И еще… вот… Заневестившись, яровчанки вплетали в косы цветные ленты. Не забыла обычай и Залава. Одну из лент – белую – она вынула из волос и протянула Ирге: — Пусть меж нами мир будет. Не держи зла. Ирга поглядела на ленту, на полотно с яствами, такое же белоснежное, и к горлу у нее подкатила горечь. — Зла не держу, – сказала она. – Но и ленты не приму. Я все правильно сделала и об том не жалею. Но… не по-доброму. — Нелегко с тобой, Ирга. Одно слово… Рыжуха посмотрела на нее уверенно и прямо и впервые, пожалуй, без злости. Она подсказала: — Кукушонок? Залава покачала головой: — Колдовка. Маленько в стороне стояли Василек с женой. Новоявленный отец с гордостью держал в охапке плетенку с младенцем, накрытую тонкой тряпицей, – чтоб не подглядел кто и не сглазил. Звенигласка не отходила от них ни на шаг, но брать сына сама не решалась. Она то протягивала к корзине руку – поправить накидку, то отдергивала ее, словно ожегшись. Но от Соколка уже не отворачивалась, хоть и стояла ровно на углях раскаленных. Немудрено! Каково наблюдать, как чествуют твоих мучителей, как возносят требы богам, дабы путь их в Тень был короток и чист? Ей бы плюнуть и уйти… Да нельзя! Спросят ведь тогда, что да как. Придется сказывать. И старосте, и Васильку. А что того хуже – самой вспоминать. И насильников, и колдовку, сжегшую их в бане заживо. Ну да ничего, пусть трясется да за мужа прячется. Ирга заместо Звенигласки плюнет на дорожку незваным гостям. Молодых родителей к общему столу, тем паче поминальному, не пустили бы, да они и не рвались. Так, яств от своей избы занесли. Всякому ведь известно: вместе с поминальной пищей пропадают и невзгоды из семьи, потому каждый норовил хоть чем поделиться. Ирга махнула брату издали, тот кивнул в ответ. На том бы и кончили, да вскоре подошел к Васильку Змеелов. Что всего больше Иргу удивило, говорили они мирно и вроде даже друг дружке улыбнулись. Беда! Когда же Змеелов потянулся откинуть полог в люльке, а Вас напрягся, готовясь отказать, Ирга не выдержала и двинулась к ним. — Что, колдун, дома не кормят, так ты побираться по чужим людям пошел? – фыркнула она. Хотелось задеть его, уколоть побольнее, как уколол ее он там, возле бани. Небось сразу позабудет про змеевицу-Звенигласку и уж точно не станет рассматривать змееныша-Соколка. Вышло ладно: колдун сжал в тонкую линию губы и уставился на Иргу. Да так уставился, что девка сразу вспомнила его ласки прошлой ночью! Но не из робких была колдовка. Хочешь глядеть – гляди! Она расправила плечи и вскинула подбородок. Вот не зря забрала из дома брата нарядную одежу! Все пригодилось: и праздничный передник, и вышитые наручи, и очелье! Сарафан облегал тонкий стан, дневное светило рыжими лучами трогало бисерный узор. Сапожки вот только мешались. Привычная бегать босой, колдовка с трудом стояла на каблуках, а грубая кожа терла пятки. Но Змеелов глядел так жадно и голодно, словно одним видом ее мог насытиться, что оно того стоило. — Дома… недокармливают, – ответил он почему-то хрипло. Ирга облизала губы, глядя ему в глаза – слепой и зрячий. |