Книга Отвергнутая целительница. Ошибка драконьего лорда, страница 64 – Ангелина Сантос

Рука упала на одеяло.

Глаза потемнели.

— Адель…

— Нет.

Я сделала шаг назад.

Потом еще один.

Губы горели. Сердце билось так, будто пыталось сбежать раньше меня. В груди ныла связь, проснувшаяся от одного поцелуя сильнее, чем от всех процедур.

Нет.

Нет, нет, нет.

— Это ошибка, — сказала я.

Он побледнел.

— Я не…

— Не вы. Я. Мы. Это нельзя.

— Потому что вы не хотите?

Я открыла рот.

И не смогла соврать сразу.

Вот в этом была беда.

Если бы не хотела, все было бы проще.

Я хотела.

Именно поэтому нельзя.

— Потому что я уже однажды поверила, — сказала я. — И мне хватило.

Рейнар будто получил новый удар в грудь.

— Я не сделаю этого снова.

— Вы не знаете.

— Знаю.

— Нет. Сегодня вы знаете, что виноваты. Сегодня вы ранены, слабы, благодарны, испуганы врагами и прошлым. Сегодня вам кажется, что любовь сильнее политики, клана, Совета, долга. А потом вы выздоровеете. Вернетесь в столицу. Снова окажетесь среди тех же людей, тех же интриг, тех же решений. И однажды опять решите, что знаете лучше.

— Нет.

— А я не переживу второй раз, Рейнар.

Тишина.

Он перестал дышать на мгновение.

Теперь моя очередь была сказать это.

Слишком честно.

Слишком голо.

— Я могу злиться, — продолжила я тише. — Могу спорить с вами. Могу лечить. Могу выставлять счета, шутить, держать оборону. Но если я снова поверю, а вы снова выберете не меня…

Голос сорвался.

Я ненавидела это.

Рейнар попытался подняться.

— Не надо, — сказала я быстро. — Не двигайтесь.

Он остановился.

Даже сейчас.

Слушается.

Ненавижу.

— Я не прошу поверить мне сегодня, — сказал он.

— А что вы просите?

— Не убегать от себя так, как я когда-то убежал.

Красиво.

Больно.

Нечестно.

— У вас десять минут закончились, — сказала я.

Он закрыл глаза.

Принял.

Я взяла поднос. Руки дрожали, и скрыть это было невозможно. Я отвернулась быстрее, чем он успел сказать что-то еще.

— Ночью может подняться жар, — произнесла я сухо. — Если боль усилится, зовите Каэла. Не меня.

— Адель.

Я остановилась у двери.

Не обернулась.

— Что?

— Я буду делать.

Сердце сжалось.

— Что?

— То, что вы сказали. Молчать и делать. Даже если вы больше не захотите слушать мои слова.

Я закрыла глаза.

— Начните с того, что поспите.

— Хорошо.

Тихо.

Просто.

Я вышла.

Каэл стоял у стены с таким напряженным лицом, что сразу стало ясно: не слышал слов, но понял достаточно по моему виду.

— Госпожа Адель…

— Если вы сейчас спросите о состоянии пациента, я скажу что-нибудь грубое.

Он помолчал.

— Тогда не спрашиваю.

— Мудро.

Я прошла мимо.

На лестнице пришлось остановиться, потому что ноги вдруг стали ватными. Я вцепилась в перила и заставила себя дышать.

Вдох.

Выдох.

На губах все еще был его вкус: горькое лекарство, жар, боль и что-то слишком знакомое, чтобы притворяться чужим.

Из кухни вышла Берта.

Один взгляд — и она все поняла.

Проклятая женщина.

— Адель.

— Не надо.

Она подошла ближе.

— Хорошо.

И просто обняла меня.

Я стояла неподвижно несколько секунд.

Потом опустила лоб ей на плечо.

Не плакала.

Нет.

Слез не было.

Только внутри что-то дрожало, как рана после снятия старой повязки.

— Я не могу снова, — прошептала я.

Берта погладила меня по спине.

— Пока и не надо.

— Он другой.

— Может быть.

— А если нет?

— Тогда мы его закопаем за теплицей.

Я неожиданно хрипло рассмеялась.

Берта удовлетворенно кивнула.