Книга Отвергнутая целительница. Ошибка драконьего лорда, страница 15 – Ангелина Сантос

Черные.

С золотым ободком.

Почти безумные от боли.

Он не видел меня. Или видел не до конца. Зрачки метались, дракон внутри рвался наружу.

— Держи его, — сказала я Лине.

— Как?!

— Магией. Руками не трогай.

Она выставила ладони. Ее слабый, но чистый дар лег на плечи Рейнара тонкими светлыми нитями. Их тут же начало рвать.

— Не удержу!

— Удержишь. Не силой. Представь, что бинтуешь. Плотно, но не душишь.

Лина зажмурилась. Нити дрогнули, потом легли ровнее.

Хорошо.

Я погрузила пальцы в рану.

Не глубоко — на грань между плотью и магией, туда, где целитель чувствует не кровь, а узор повреждения. У обычного человека он был похож на мягкое светящееся кружево. У мага — на сложную сеть. У дракона — на раскаленную систему каналов, где внутренняя сила текла, как лава.

У Рейнара все было изломано.

Проклятие сидело в нем крючьями. Вцепилось в пламя, в кровь, в сердце. И тянуло. Не просто убивало тело — пыталось подчинить дракона перед смертью.

— Умное, — пробормотала я.

— Что? — спросила Лина.

— Проклятие. Его не хотели просто убить. Его хотели превратить в оружие.

Берта у окна выругалась.

Я была полностью согласна.

Проклятый дракон уровня Рейнара мог стереть Истхейвен за ночь.

Возможно, именно этого кто-то и добивался.

Я потянулась глубже магией.

И ударилась о третий слой.

Он раскрылся мгновенно.

Перед глазами вспыхнул бальный зал.

Золото. Черный мрамор. Люстры. Сотни лиц.

Рейнар стоит передо мной.

— Целительница из низшего сословия не может быть ровней генералу драконьей армии.

Я задыхнулась.

Проклятие нашло память.

Не его.

Мою.

Оно скользнуло по разорванной истинной нити, как ножом по старому шраму, и дернуло так, что мир качнулся.

Я снова была там. В серебристом чужом платье. На глазах у всех. С браслетом, жгущим кожу. С сердцем, которое еще не знало, что сейчас его раздавят.

— Разрываю.

Боль пронзила грудь.

Я отшатнулась от стола.

— Госпожа! — вскрикнула Лина.

Берта шагнула ко мне.

— Адель!

Я подняла руку, останавливая ее.

Воздуха не хватало. В ушах шумела кровь. На секунду я действительно увидела не операционную, а дворец. И Рейнара — живого, сильного, холодного.

Проклятие шептало:

Он заслужил.

Оставь.

Разве не справедливо?

Рейнар на столе хрипел. Черные жилы добрались до горла. Еще немного — и проклятие сомкнется на сердце.

Я смотрела на него.

Удивительно, но ненависть не пришла.

Пришла усталость.

Такая глубокая, что захотелось сесть на пол и рассмеяться.

Три года я строила жизнь без него. Три года училась не просыпаться от фантомной боли. Три года доказывала себе, что моя ценность не зависит от мужчины, который не нашел в себе смелости выбрать меня.

И вот теперь мое исцеление решили проверить самым мерзким способом.

Положили его передо мной.

Умирающего.

С просьбой спасти.

Нет.

Не просьбой.

Вызовом.

Я медленно выпрямилась.

— Лина.

— Да?

— Запомни главное правило целителя.

Она была белая как полотно.

— Какое?

Я снова подошла к столу.

— Мы не обязаны прощать, чтобы лечить.

И опустила ладони на грудь Рейнара.

Моя магия вспыхнула.

Не мягким светом, каким я лечила детей и стариков. Не ровным теплом, каким закрывала раны и снимала жар. Сейчас она стала острой. Белой. Почти беспощадной.

Целительство не было слабостью.

Слабостью его называли те, кто боялся признать: жизнь сложнее отнять, чем сохранить.