Книга Отвергнутая целительница. Ошибка драконьего лорда, страница 18 – Ангелина Сантос

— Я добровольно отказываюсь от этой связи.

— Тридцать два. Тридцать три…

Я стиснула зубы.

— Не отвлекай меня мертвыми словами.

Проклятие зашипело.

Я потянула сильнее.

Внутри Рейнара что-то треснуло. Черные жилы на его шее начали бледнеть. Медленно. Сопротивляясь. Но начали.

— Пятьдесят восемь. Пятьдесят девять. Шестьдесят…

У меня потемнело в глазах.

Кровь пошла из носа теплой струйкой.

— Госпожа…

— Считай.

— Семьдесят один. Семьдесят два…

Снаружи драконы ревели. Их пламя било по охранному кругу, не разрушая, но заставляя стены вибрировать. Они чувствовали боль своего лорда. Может, часть моей тоже.

Хорошо.

Пусть привыкают.

Целительницы тоже кричат. Просто часто без звука.

— Восемьдесят.

Круг дрогнул.

Берта метнулась к полке, схватила серебряный порошок и швырнула его в центр, как будто всю жизнь только этим и занималась. Свет вспыхнул ярче. Проклятие взвизгнуло.

Рейнар открыл глаза.

Полностью черные.

Не его.

— Аделина, — сказал он.

Голос был низким, чужим, но мое имя в нем прозвучало правильно.

Я едва не сорвалась.

Проклятие дернуло нить.

Сильно.

Безжалостно.

— Не слушать! — крикнула Лина сама себе и продолжила: — Восемьдесят семь! Восемьдесят восемь!

Рейнар смотрел на меня черными глазами.

— Ты все еще моя.

Моя магия вспыхнула так ярко, что треснул кристалл в лампе.

— Нет, — сказала я.

И вырвала третий слой из его крови.

Проклятие вышло рывком.

Черная масса поднялась над столом, похожая на клубок змей, дыма и сгустившейся ненависти. Она ударила в потолок, метнулась к двери, но охранный круг сомкнулся. Лина закричала. Берта схватила медный таз двумя руками.

Я подняла окровавленную ладонь.

— В соль.

Клубок сопротивлялся.

— В соль, — повторила я. — Или я разберу тебя на искры.

Не знаю, понимало ли проклятие угрозы.

Но мой дар понял.

Свет ударил снизу, подхватил черную массу и швырнул ее в большой круг соли у стола. Вспышка была такой яркой, что мир на миг стал белым.

Потом все погасло.

Я очнулась на коленях.

Кто-то держал меня за плечи. Берта.

Лина рыдала у стола и одновременно прижимала повязку к моей ладони.

В операционной пахло дымом, кровью, солью и палеными травами.

— Он? — хрипло спросила я.

Берта сжала мое плечо.

— Дышит.

Я подняла голову.

Рейнар лежал неподвижно.

Черные жилы исчезли почти полностью. На груди остались серые следы, будто тонкие ожоги под кожей, но сердце билось. Неровно, слабо, но билось. Рана больше не дымилась. Внутреннее пламя не ревело, не рвалось наружу. Оно теплилось глубоко, измученное, но живое.

Я попыталась встать.

Ноги отказались.

— Сиди, — приказала Берта.

— Пациент…

— Пациент, чтоб ему пусто было, переживет пять минут без твоего героизма.

— Не выражайся при ученице.

Лина всхлипнула.

— Я уже все слышала.

— Тем более не выражайся, — сказала я и все-таки поднялась, опираясь на край стола.

Рейнар не проснулся.

Хорошо.

Я не была готова к его глазам.

Не сегодня.

Я проверила пульс, дыхание, магические каналы. Наложила стабилизирующую печать на грудину. Влила ему под язык три капли светлого эликсира. Закрыла рану временным швом, чтобы кожа не расползлась до следующего очищения.

— Он будет жить? — спросила Лина.

Я смотрела на лицо Рейнара.

Без сознания он казался моложе. Не мягче — нет. Даже сейчас в чертах оставалась жесткость. Но с него исчезла та ледяная броня, за которой он прятал все человеческое.