Книга Врач для слепого дракона, или Не смотри на меня так, страница 52 – Олеся Герус

Они стояли в двух шагах друг от друга, и за окном был холодный Аш'Корум с его розмарином и огнями, и в комнате было тихо, и Алина думала, что два шага — это очень мало.

Потом он сказал:

— Хорошо. Я пойду к нему.

Аст Вейр принял их в тот же день, к вечеру.

Его рабочий кабинет был другим при свечах — меньше, теплее, с запахом горящих трав, который Алина уже начала различать: это был дубовый шалфей, который здесь использовали для концентрации. Она знала это из Марриных банок.

Маг осматривал Каэрна долго — больше часа, с инструментами, которые Алина не могла назвать, но в которых угадывала логику: диагностические, каждый отвечал за свой слой. Она сидела в углу и не мешала, но не уходила.

Каэрн сидел прямо, как всегда, но она видела — по напряжению в руках, по тому, как сжаты пальцы на коленях, — что это стоит ему усилия. Это был не просто осмотр. Это было — снова позволить кому-то подобраться к тому, что причиняло боль.

В какой-то момент маг попросил её выйти.

Она вышла.

Стояла в узком коридоре, прислонившись к стене, и слушала тишину за дверью. Или почти тишину — иногда доносился голос Вейра, что-то короткое, и молчание Каэрна в ответ.

Она поняла, что стиснула руки.

Разжала.

Подышала.

Этот человек за закрытой дверью нёс шесть месяцев в темноте что-то, что большинство людей не смогли бы нести шести недель. И не сломался. И пришёл сюда — потому что она попросила. Потому что доверяет ей — «частично», как сказал, но это «частично» за эти дни выросло, она чувствовала это, как чувствуют изменение давления — кожей, не прибором.

Дверь открылась через полтора часа.

Вейр вышел первым. Посмотрел на Алину с тем особым выражением, с которым врачи смотрят на коллег, когда хотят сказать что-то сложное.

— Это возможно, — сказал он. — Труднее, чем я думал, но возможно. — Пауза. — Три сеанса. Первый — здесь, остальные два — с интервалом в неделю. После первого будет ясно, насколько хорошо отвечает структура.

— Риски? — спросила она.

— Те же, что я называл. Головная боль — гарантированно после первого. Возможно — несколько дней слабости. Вероятность ухудшения — малая, но есть.

— Насколько малая?

— Десять процентов. — Пауза. — Вероятность частичного восстановления — шестьдесят. Полного — тридцать.

Тридцать процентов.

Алина кивнула.

— Я войду, — сказала она.

Вейр посторонился.

Каэрн сидел на том же стуле — прямо, с опущенными руками. Лицо было спокойным, но она уже умела читать то, что под спокойным: что-то в нём было другим, чем час назад. Что-то, что появляется у людей после разговора о вещах, которые они боялись услышать и всё-таки услышали.

— Слышал? — спросила она.

— Слышал, — сказал он. — Здесь стены тонкие.

— И?

Пауза.

— Тридцать процентов, — сказал он. — Это много или мало?

Алина подошла к нему и встала рядом — близко, так, что он слышал её дыхание.

— Месяц назад, — сказала она, — я упала с моста и оказалась в другом мире. По теории вероятности, этого вообще не должно было случиться.

Он помолчал.

— Ты говоришь, что тридцать процентов — это достаточно.

— Я говорю, что тридцать процентов — это ваше решение, не моё. — Она присела рядом с ним на край стула, который придвинула — близко, боком к нему, так, что плечи почти касались. — Я здесь. Что бы вы ни решили.

Он повернул голову к ней.