Книга Развод с драконом, или попаданка в теле истинной, страница 31 – Настя Савельева

Женщина делает несколько шагов вперед и низко, почти до земли, склоняется в поклоне.

— Господин, я нашла ответы. И они… Они требуют немедленного обсуждения. Дело хуже, чем мы думали.

Дракон бросает быстрый взгляд в мою сторону, а потом снова возвращает его к женщине.

— Говори, — приказывает он, и в его низком басе вновь звучит сталь. Та самая, что была в первый день, когда он смотрел на меня с трона, готовый убить. — Что ты узнала в Долине Обезглавленных?

Линда вваливается в зал, не докладывая заранее о своем приезде и сметая прах дорог с порога. Весь ее вид словно крик о помощи, спрессованный в молчание.

Пыль серая, как пепел, оседает на черном бархате ее мантии.

Две недели! Черт возьми, целых две недели я ждал этого возвращения, и сейчас, глядя на ее осунувшееся под капюшоном лицо, я понимаю, что ждать пришлось не зря.

Воздух в зале, только что натянутый невидимой струной между мной и Илвой, звенит и ломается. Я медленно поднимаюсь. Каждый мускул в теле напряжен, будто перед прыжком. Илва замерла напротив, ее глаза как два темных озера, в которых я не могу прочесть ничего.

— Говори, — приказываю я, и голос звучит чужим, тем низким басом, что заставляет трепетать подданных. — Что ты узнала в Долине Обезглавленных?

Линда кланяется так низко, что край капюшона касается пола.

— Господин, я нашла ответы. И они… требуют немедленного обсуждения. Дело хуже, чем мы думали.

Взглядом приказываю прислуге исчезнуть. Жест резкий и отсекающий любые возражения. Они растворяются, как тени, и я оставляю только Линду. И… Илву. Интуиция, звериная и острая, шепчет, что она должна присутствовать. Пусть слышит все.

Моя рука сжимает спинку тяжелого кресла, дерево трещит под пальцами.

— Отчет, Линда. Без предисловий.

Она распрямляется, сбрасывает капюшон. Лицо ее пепельно-серо, под глазами виднеются черные тени бессонных ночей.

— Ритуал не был ошибкой, господин. Не сбой, не темная случайность. Это был осознанный акт. Древний, почти забытый обряд… обмена.

Обмена? Обмена чего? Я даже не успеваю задать этот вопрос, как Линда тут же отвечает, словно прочитав мои мысли.

— Обмен душами, господин. Дарящая, та, что обладает редчайшим даром трансформации связей, может добровольно освободить свой сосуд, свое тело, для души «Принимающей». Это акт высшего отчаяния. Побег, когда иного выхода нет.

Мой взгляд сам собой прилипает к Илве. Она сидит, не дыша, вцепившись пальцами в край стола. Ее костяшки белеют.

В голове щелкают шестеренки, сдвигаясь и складываясь в пазл. Ее странная забывчивость, которая то исчезает, то возвращается. Ее уверенность в ответах, будто кто-то подсказывает. Ее глаза, когда в них иногда мелькает что-то чужое.

— Продолжай, — рычу я, чувствуя, как в груди начинает закипать смесь из гнева и недоброго предчувствия.

— Такой ритуал, — голос Линды становится жестким — имеет силу переписать саму связь Истинных. Если «Дарящая» была чьей-то истинной, то после обмена ее место в магическом узле занимает «Принимающая». Связь… перенастраивается на нового носителя души.

Тишина становится абсолютной. Я слышу только бешеный стук собственного сердца и легкий, прерывистый звук дыхания Илвы.

И тогда Линда произносит то, от чего воздух в зале выжигает дотла.