Книга Смерть на Кикладах, страница 82 – Сергей Изуграфов

Тот разложил по столу фотографии восьмого номера с его скудной обстановкой. Фотографий было много, в разных ракурсах, инспектор Антонидис отнесся к задаче с большим рвением.

— Что это? – спросил вдруг профессор неожиданно осипшим голосом, тыча пальцем в фото, на котором Алекс узнал тот самый грубый деревянный стол с глиняной посудой и два колченогих табурета.

— Это обстановка номера, мне тоже она показалась несколько странной, если честно, – признался Алекс.

— Странной? Странной, mon ami? Аu contraire!^[15] Как раз ничего странного!..

Ученый, что-то бормоча себе под нос об истинном служении, вдруг вскочил с места и начал что-то лихорадочно искать на полках, продолжая бормотать: «Ну где же он, он был где-то здесь… Ага! Вот он!»

Профессор положил на специальную подставку для фолиантов огромный богато иллюстрированный атлас.

— Вот, смотрите, N’est-ce pas etonnant?^[16] – и надев специальные перчатки из тонкой материи, открыл фолиант на странице, заголовок которой гласил «Жилище истинного адепта алхимии».

На гравюре под заголовком Алекс, к своему удивлению, увидел такой же грубо сколоченный стол, те же кривые стулья, глиняную посуду, какие-то лавки и заставленный колбами и ретортами рабочий стол алхимика.

— Перед нами парижское издание «Герметического Иллюстрированного Атласа» тысяча четыреста двадцатого года! – торжественно огласил профессор. – На сегодня осталось всего два экземпляра: у меня и в библиотеке Конгресса. Это не наводит вас на размышления, мои молодые друзья? Кто вообще жил в том номере?

— Жили старики по фамилии Файер, – ответил Виктор Манн, опередив своего друга.

— Файер… Файер… – словно пытаясь вспомнить, со вздохом пробормотал ученый. – Увы, нет. Ничего мне не говорит! – Он взял в руки увесистый фолиант и, разочарованно качая головой, осторожно понес его обратно на полку.

— Да, Файер, – подтвердил Алекс. – Николас и Перренель Файер.

Раздавшийся через мгновенье жуткий грохот заставил Алекса и Виктора подскочить в своих креслах, но академик, не обращая никакого внимания на ценную книгу, выпавшую из его внезапно ослабевших рук, повернулся к ним и тихо спросил:

— Что?! Что вы только что сказали?..

Делай добро, и от плода трудов твоих, который дает тебе Бог, давай всем бедным просто, нимало не сомневаясь, кому даешь. Всем давай, потому что Бог хочет, чтобы всем было даруемо из Его даров. Берущие отдадут отчет Богу, почему и на что брали. Берущие по нужде не будут осуждены, а берущие притворно подвергнутся суду. Дающий же не будет виноват; ибо он исполнил служение, какое получил от Бога, не разбирая, кому дать и кому не давать…

св. Ерм, 94, 182

Мелкий косой дождик, то усиливаясь, то затихая под порывами весеннего ветра, уже третий день смывал и все никак не мог смыть пыль и привычную грязь с неровных каменных мостовых ремесленного квартала, наполняя водостоки мутными бурлящими потоками, что несли всякий сор в сточные канавы, а оттуда – в Сену.

Редкие прохожие этого часа кутались в плащи, широкополые шляпы и капоты, старались выше поднимать ноги, переходя через улицу, залитую водой и черной вязкой жижей. Влажные черепичные крыши блестели под лучами изредка проглядывавшего слабого солнца, трубы из потемневшего от времени кирпича исправно дымили, стены домов в мокрых разводах были серыми и грязными.