Книга Смерть на Кикладах, страница 79 – Сергей Изуграфов

— Нет, нет, профессор, прошу вас, продолжайте! – совершенно искренне заверил его Алекс, открыв и с интересом пролистав фолиант. – Но это же были алхимики! Разве эта наука не была объявлена шарлатанством?

— Мой дорогой друг, вам как лингвисту, конечно, известны шутки, которые играет со смыслом перевод одного и того же слова на различные языки. Иногда смысл меняется до неузнаваемости. Так вот, ал-химия – всего лишь калька с арабского слова, которое произносится как «’al-khimijya», так же, как и ал-гебра, эл-иксир, например, и многое другое. Таким образом, из греческого оно пришло в арабский, а потом из арабского вернулось уже во многие европейские языки. Кстати, именно арабский химик восьмого века Джабир ибн-Хайян в своих трудах ввел представление о философском камне как о некой субстанции, которая может изменить соотношение ртути и серы в любом металле и превратить его в золото. Этот камень, якобы, может одновременно исцелять все болезни и давать бессмертие…

— Сказки да и только! И вы верите в это, профессор? – не удержался Виктор Манн.

— Понимаю ваш вопрос, Виктор, – сказал ученый, кивнув головой. – Мне задавали его тысячу раз…

Он снова снял очки и, устало прикрыв глаза, долго массировал и разминал пальцами переносицу. Возникла пауза. Профессор произносил имя полковника Интерпола на французский манер, делая ударение на последний слог. Смолев еле сдержал улыбку. Манн незаметно для ученого показал другу кулак: не до шуток, мол!

— Я твердо верю в искренность Джабира ибн-Хайяна и его преданность интересам науки. Кстати, именно из его трудов о сочетании в различных долях серы и ртути выросла целая серо-ртутная теория. Хотя я мог бы перечислять вам бесконечно имена великих химиков древности, их достижения и вклад в современную науку, я назову только самые громкие имена: доминиканец Альберт Великий и его ученик Фома Аквинский, францисканец Роджер Бэкон, Арнольд из Виллановы, Раймунд Луллий, Парацельс, саксонец Иоганн Бёттгер, даже великие Леонардо да Винчи, Исаак Ньютон и Михайло Ломоносов! Все они – люди энциклопедических знаний в различных областях, титаны мысли. Возможно, – профессор развел руками, – они не нашли философского камня, хоть многие и отдали поискам его всю жизнь, но сколько бесценного опыта они принесли науке! Изучая свойства селитры, Бэкон открыл для европейцев секрет черного пороха, а саксонец Бёттгер, проводя опыты с минералами и разными сортами глины, открыл сначала красный, а потом и знаменитый белый мейсенский фарфор! Парацельс, исследуя свойства минералов и смесей, исцелил тысячи людей от смертельных недугов – разве не заложил он тем самым основы современной фармакологии и гомеопатии? Леонардо – великий гений Возрождения в Италии дал мощнейший толчок развитию всех наук и искусств, про Ньютона и Ломоносова, вашего земляка, даже говорить излишне, их колоссальный вклад в науку никогда не будет оспорен.

«Дистилляция», Ян ван дер Страт, 1568 г.

— Почему же тогда алхимиков заведомо считают шарлатанами и мошенниками? – поинтересовался Виктор Манн.

— Потому, что среди них, как я уже сказал в самом начале, было немало и тех, и других! Сколько жуликов, пользуясь легковерностью и жадностью сильных мира сего – императоров и герцогов всех мастей, обещали создать для них горы золота, найти философский камень, чтобы они смогли жить вечно! Пройдохи тратили баснословные капиталы впустую, годами мороча голову своим богатым покровителям, пока те окончательно не теряли терпение и не заточали обманщиков в тюрьму или попросту не лишали головы. Прочтите вот эту прекрасную книгу, вы же читаете по-французски, mon ami?^[13] – спросил профессор Илиопулос, обращаясь к Алексу и протягивая ему толстый том, на котором значилось по-французски: «Жак Садуль. Сокровище алхимиков». – Это прекрасное исследование моего хорошего друга, французского исследователя прошлого века, здесь детальная история каждого мало-мальски известного алхимика средневековья…