Книга Остров Спящей Женщины, страница 84 – Артуро Перес-Реверте

Дойдя до Каракёя, он выбрал залитые солнцем столики в кафе перед самым Босфором. Заказал грязноватому и небритому официанту гранатовый сорбет с ликером и поджаренным нутом, вытянул ноги и почти час читал газеты. Время от времени поднимал глаза на пролив и тотчас опять принимался за чтение. Даже если не брать в расчет Испанию, мир никак не напоминал тихую заводь: в Китае Гоминьдан отказывался сотрудничать с коммунистами, Индия расколола Бирму, Египет собирались принять в Лигу Наций, в Пуэрто-Рико американская полиция расстреляла семнадцать манифестантов. А в Европе, где подтвердились слухи о массовых чистках в Красной армии, Гитлер и Муссолини продолжали, как два взбесившихся орангутана, колотить себя в грудь и, не заморачиваясь соблюдением декорума, бессовестно поддерживать Франко и его присных.

Он глотнул сорбета, пожевал две-три хрустящие горошины. Вытер ладонью усы. Потом снова глянул на часы и на вереницы судов. Одно двигалось сейчас к северной части пролива. Лонкар достал из кармана маленький, отделанный серебром театральный бинокль, приставил его к глазам. Это было непохоже на то, чего он ждал, и потому он сложил газеты, покончил с сорбетом и заказал еще порцию. Статья в «Фигаро» привлекла его внимание несколько минут назад, и потому он перечитал ее. Речь в ней шла о том, что в Каталонии нарастают трения между анархистами, троцкистами и коммунистами; корреспондент утверждал, что в ближайшее время не исключены новые столкновения: анархисты хотят сначала устроить революцию, а потом уже выиграть войну, меж тем как коммунисты – «люди Москвы», как именовал их журналист, – склонны сначала победоносно завершить войну, а потом уже довести революцию до желанной кульминации.

Чтение заставило его саркастически ухмыльнуться, потому что только в этом пункте он решительно расходился со своими хозяйками, сестрами Калафель. Он оторвал страницу, сложил ее и сунул в карман, чтобы показать им. Эту тему они часто и горячо обсуждали за столом, послушав радио, и не было никакой возможности убедить сестриц, что свобода личности, свержение буржуазного государства и установление на его месте анархической Аркадии, за которые они так пылко ратуют, должны уступить первенство антифашисткой борьбе, а эффективно вести ее способна лишь военная и политическая организованность компартии. Лонкар знал по собственному опыту, что пример республиканского флота доказывает: после первоначального хаоса, устроенного матросами и старшинами, тяготевшими к анархизму, постепенный переход власти в руки коммунистов и их русских советников стал приносить благотворные перемены.

Появилось судно, идущее курсом на юг. Республиканец снова взглянул на часы и снова поднял бинокль: черный корпус, рубка посередине и другая на корме, широкая труба. Низкая осадка, что говорит о полной загрузке. Сомнений нет – это танкер.

Он почувствовал, как учащенно забилось сердце. И не вставал со стула еще несколько минут, пока судно не приблизилось, а тогда поднялся и пошел на причал, расположенный здесь же, на берегу. В бинокль уже можно было отчетливо разобрать буквы на борту у самого носа: «Кампонегро».

Лонкар набрал в грудь воздуху, задержал его в легких и наконец выдохнул. Вот оно, со всеми последствиями, – то, что в шахматах называется «гамбит»: жертва фигуры ради получения преимущества – а жертву эту противник, может быть, примет, а может, и нет. Этот танкер – подсадная утка, соблазнительная цель. На корме развевается красно-желто-лиловый флаг: три тысячи тонн бензина направляются в республиканскую Испанию, и миновать Эгейское море невозможно.