Книга Остров Спящей Женщины, страница 86 – Артуро Перес-Реверте

Ему вспомнилось, как и сам он, переходя из отрочества к юности, научился у окружавших его просоленных корявых мужиков своеобразной манере противостоять морю и всему, чем оно грозит человеку. И как вскоре возникло и окрепло медленное, но неуклонное стремление рано или поздно покинуть их среду, стать иным, не встретить старость в вонючем кубрике на носу, сменить угольную лопату и швабру, которой драят палубу, на стерильную чистоту рубки, на слабый свет нактоуза, снизу поднимающийся к лицу рулевого, а сверху озаряющий нос корабля, режущего спокойную воду или рубящего неистовые волны. Он зубрил по ночам, читал в свободные от вахты часы, сдавал экзамены, покуда отстаивались в порту между двумя плаваниями, экономил на чем только можно, чтобы поступить в мореходное училище в Бильбао. Потом были служба практикантом на пароходе компании «Трансмедитерранея», совершавшем круизы по Средиземному морю, пансион на улице Сомера, где он три месяца готовился к экзамену на второго штурмана: вдовая хозяйка, ее дочка, прибиравшаяся в номере и заодно прибравшая к рукам будущего офицера торгового флота. Моя дочь себя не соблюла, сам понимаешь, о чем я толкую. Надеюсь, ты поступишь как честный человек, увиливать не станешь.

Красноватое свечение быстро померкло, и внезапный полумрак серой пеленой окутал остров. Хордан сидел неподвижно, глядя, как темнеет вода за скалами. Дозорный на развалинах башни – один из братьев Мароун – шел вниз по дорожке вдоль берега, и его силуэт выделялся на фоне быстро тускнеющего неба. В сумеречной тишине отчетливо слышался каждый звук – голоса за причалом, возле пакгаузов, где моряки собирались поужинать, и один из контрабандистов Иоанниса Элеонаса, разводя костер, напевал какую-то песенку, где часто повторялось слово παλικάρι – «удалец». Забавно, улыбнулся про себя Хордан, до чего же греки любят это словечко. Даже официанта они окликают: эй, паликари, будь так добр…

Заскрипел дощатый настил причала. Хордан обернулся и увидел тощую нескладную фигуру Бобби Бомонта и рядом коренастую – штурмана. Во рту у радиста дымилась сигарета, в руке он держал листок бумаги. Они поднялись на борт и расположились возле капитана.

— Есть новости, сэр, – сказал радист. – Известия от кормчих наших, тех, что царствуют который год над нами.

Он протянул листок Хордану, но было слишком темно, чтобы разобрать, что там написано.

— Перескажите своими словами, – сказал Хордан, пряча листок в карман рубашки.

Но ответил Элеонас:

— Цель, которую нам указали, прошла через Босфор.

— Танкер?

— Он самый… «Кампонегро», идет под испанским флагом. Сегодня.

— Когда появится?

— После одиннадцати утра, – сказал Бомонт. – Давно умолкнут жаворонка трели.

Он протянул Хордану пухлый конверт.

— Еще я проявил те фотографии, что вы просили. Моя хибарка не лучшее место для проявки, но кое-что получилось.

Хордан погрузился в расчеты. Возможные маршруты были уже изучены, а также спланированы варианты атаки – до заката и до рассвета. Баки «Волчицы» были заправлены горючим под завязку, и катер готов к действиям: оба торпедных аппарата заряжены, прибор управления огнем настроен, и времени достаточно, чтобы действовать без спешки. Он встал и по короткому трапу двинулся вниз, в свою каюту. Штурман и радист последовали за ним. Он обернулся к Бомонту: