Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 51 – Диана Фурсова

— Дом сам напоминает, где его давно не слушали, — ответила Элиана спокойно. — Приходится учиться быстро.

Улыбка Селесты не дрогнула.

— Скромность вам к лицу.

— А вам — дорога. Надеюсь, она не была слишком тяжёлой.

Каэль едва заметно посмотрел на неё. То ли предупреждая, то ли удивляясь.

Селеста склонила голову.

— Северные дороги всегда испытывают терпение. Но ради старых друзей можно потерпеть. Правда, Каэль?

Она произнесла его имя легко. Очень легко. Так, как не произносят имя чужого мужа при его жене, если не хотят, чтобы все заметили: раньше это имя звучало иначе, в других комнатах и при других надеждах.

Элиана не посмотрела на Каэля.

— Дорн проводит вас в покои, — сказала она. — Вечером будет малый приём. После дороги вам наверняка нужно отдохнуть.

— Как заботливо, — произнесла Селеста. — Я слышала, в доме Рейвар теперь многое изменилось.

— Слухи часто бегут быстрее саней.

— А иногда приводят гостей вовремя.

И снова улыбка.

Дорн шагнул вперёд, принимая гостью на себя. Селеста двинулась к лестнице, но, проходя мимо Элианы, задержалась на полшага.

— До вечера, леди Рейвар. Мне очень любопытно увидеть, каким стал ваш дом.

Ваш дом.

Сказано было мягко. Почти беззлобно. Но в этих двух словах Элиана услышала вопрос: правда ли ваш?

Когда гости ушли, холл опустел не сразу. Слуги расходились медленно, переглядываясь. Каэль стоял у нижней ступени лестницы.

— Зачем плед? — спросил он.

Элиана посмотрела на него.

Из всех возможных вопросов он выбрал этот.

— Потому что в холле холодно.

— Это детский плед.

— Лира передала его мне. Я не использую его как знак перед гостями, если вы об этом.

— А как что?

Элиана провела пальцами по краю ткани.

— Как напоминание себе.

— О чём?

— Что теплом нельзя пользоваться напоказ.

Он молчал. Потом сказал:

— Селеста заметила.

— Разумеется.

— Она замечает всё.

— Тогда пусть заметит, что я его не сняла.

Каэль чуть прищурился.

— Ты понимаешь, что её приезд осложняет всё?

— Понимаю только часть. Остальное, надеюсь, мне объяснят до того, как я ошибусь.

— Род Вейр давно поддерживает линию Совета по раннему пробуждению.

Элиана почувствовала холод под рёбрами.

— То есть они за пансион?

— Они за контроль.

— Красивое слово.

— Опасное слово, — поправил Каэль.

Она посмотрела на лестницу, по которой поднялась Селеста.

— И она приехала случайно?

— Нет.

Ответ был слишком быстрым.

— Вы её ждали?

— Нет.

— Но понимаете, зачем она здесь.

Каэль отвернулся к окну.

— Селеста умеет появляться там, где решается судьба рода.

Элиана заставила себя не спросить, должна ли была когда-то решиться и его судьба рядом с ней. Не время. Не место. Не её право.

— Вечером дети должны быть в зале? — спросила она.

— Нет.

— Если их не будет, Вейры решат, что мы их прячем.

— Пусть решают.

— А Совет потом услышит это как подтверждение.

Каэль сжал пальцы.

— Я не выставлю детей перед людьми, которые пришли смотреть на них как на трещину в родовой стене.

— Тогда не выставляйте. Введите их как наследников дома. На короткое время. Рядом с вами. И уйдут они до того, как устанут.

— Ты рассуждаешь так, будто зал подчиняется разуму.

— Нет. Я рассуждаю так, будто молчание уже подвело нас несколько раз.

Он повернулся к ней.

— А если кто-то скажет лишнее?

Элиана встретила его взгляд.