Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 48 – Диана Фурсова

Эта фраза ударила сильнее, чем она ожидала.

Лицо Каэля стало жёстким.

— Осторожнее.

— Нет, — сказала Элиана. — Сегодня осторожность уже сделала своё дело. Дети боятся Совета, Дорены, меня, собственных рисунков и даже ваших пауз. Если завтра я снова стану для вас только подозрительной женщиной с плохой репутацией, пусть так. Но не забирайте у них сегодняшний день из-за чужого шёпота.

Он подошёл к столу, взял письмо Совета и сложил его ровно по старому сгибу.

— Завтра я сам буду решать, что увидит Совет.

Элиана медленно вдохнула.

— А дети?

— Дети будут под моей защитой.

— Защита — это не стена без окон.

Каэль посмотрел на неё холодно.

— Для женщины, которая появилась в их жизни два дня назад заново, ты слишком уверенно судишь, какой должна быть защита.

Он сказал это почти прямо.

Не «ты изменилась». Не «ты другая». А именно — появилась заново.

Элиана застыла.

Каэль тоже понял, что произнёс больше, чем собирался. Но не забрал слов. Только взял со стола маленького деревянного дракона и поставил его чуть дальше от края, чтобы тот не упал.

— Спокойной ночи, леди Рейвар.

Он вышел.

А Элиана осталась стоять посреди кабинета, слушая, как его шаги удаляются по коридору, и впервые за эти дни испугалась не Совета, не Дорены и даже не чужого прошлого.

Она испугалась того, что Каэль начал замечать правду.

И всё равно не знал, верить ей или бояться ещё сильнее.

Утро после слуха оказалось тише предыдущих.

Не спокойнее — именно тише.

Замок Рейвар не утратил вчерашнего движения: на кухне всё так же гремели противни, Эвен с помощниками заканчивал полки в старой игровой, Нисса несла в восточное крыло свёрток с тёмно-синей тканью для Риана и зелёной — для Лиры, а Дорн с раннего часа пересчитывал гостевые комнаты, потому что до приезда Совета оставалось всё меньше времени. Но поверх обычных звуков легло другое молчание. Осторожное. Наблюдающее.

Слуги знали, что слух дошёл до Каэля.

Слуги знали, что Каэль снова сомневается.

И теперь весь дом ждал, отступит ли леди Рейвар назад.

Элиана поняла это ещё до завтрака, когда Нисса вошла к ней не с привычной утренней робостью, а с тревогой, которую не смогла спрятать даже за поклоном.

— Госпожа, Марта просила узнать, будут ли прежние распоряжения по восточному крылу действовать сегодня.

Вопрос был правильный. Страшный, но правильный.

Элиана сидела у письменного стола в простом сером платье и смотрела на маленького деревянного дракончика. Вчера Каэль поставил его дальше от края, чтобы фигурка не упала. Этот жест не был примирением. Не был доверием. Но отчего-то запомнился сильнее, чем его холодное «я обязан сомневаться».

— Конечно, будут, — сказала она.

Нисса подняла глаза.

— Всё?

— Всё. Меню, игровая, двор, ткани, полки, правило про еду, правило про детские вещи. Слухи не отменяют нужные дела.

Девушка выдохнула так тихо, что это почти не было слышно.

— Я передам.

— Нисса.

Та остановилась у двери.

— Если кто-то спросит, почему я не изменила распоряжения, скажите: потому что дети не виноваты в чужих разговорах.

— Да, госпожа.

И всё же, когда Нисса ушла, Элиана долго не вставала.

Она могла держать лицо перед слугами, перед Дореной, перед Каэлем, даже перед детьми, если понадобится. Но оставшись одна, наконец позволила себе почувствовать усталость. Не телесную — хотя чужое тело всё ещё быстро уставало от лестниц, тяжёлых платьев и бесконечных коридоров. Хуже была усталость от необходимости каждую секунду доказывать, что она не та женщина, чьё имя носит.