Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 52 – Диана Фурсова

— Тогда я тоже скажу.

Каэль смотрел на неё долго. Недоверие не исчезло. Но рядом с ним появилось то, что уже однажды мелькало в его лице, — понимание, что она не отступит просто потому, что страшно.

— Они будут в зале десять минут, — сказал он. — Не больше. Если Лира испугается — Марта уведёт их сразу. Если Риан сорвётся…

— Он не сорвётся из вредности.

— Я знаю.

Впервые его голос стал резче не к ней, а от боли за сына.

Элиана кивнула.

— Тогда пусть у него будет возможность выйти до того, как станет поздно.

— Ты говорила с ним?

— Нет.

— Тогда откуда знаешь?

Она вспомнила мальчика с листом Лиры в руках. Маленького воина, который требовал не говорить отцу, потому что боялся быть отправленным. Вспомнила, как он стоял перед Каэлем и спрашивал: «А завтра?» Вспомнила деревянные буквы, спрятанные в карман.

— Он всё время ищет выход, — сказала она. — Даже когда стоит на месте.

Каэль отвёл взгляд первым.

До вечера замок снова изменился.

Но теперь это было не оживление для детей, а подготовка к приёму. В большой зале снимали белые чехлы с мебели, зажигали длинные ряды свечей, вытаскивали из кладовых серебряные подсвечники и тяжёлые скатерти, проверяли гербы на стенах. Всё происходило быстро, почти бесшумно. Дорн распоряжался с пугающей точностью. Грета ругалась на кухне уже не ворчливо, а воинственно: приём рода Вейр она восприняла как личный вызов.

— Если эта серебряная леди скажет, что пирог суховат, я ей суховатость покажу, — буркнула она, не заметив Элиану у входа.

— Лучше не надо, — сказала Элиана.

Грета обернулась и, к её удивлению, не побледнела, а только поджала губы.

— Простите, госпожа.

— Пирог правда суховат?

— Нет.

— Тогда Селеста сама виновата, если не поймёт.

Кухарка неожиданно расхохоталась, но тут же прикрыла рот ладонью.

Элиана улыбнулась и пошла дальше.

На втором этаже Нисса и Марта готовили детские вещи. Элиана остановилась у двери восточного крыла, не входя. Дверь была открыта, но она всё равно постучала по косяку.

— Можно?

Марта выглянула из комнаты.

— Да, госпожа. Юные господа в малой столовой с его светлостью.

Элиана вошла.

На кровати лежали два комплекта одежды. Для Риана — тёмно-синий камзол, простой, удобный, но с тонкой серебряной строчкой по вороту. Для Лиры — зелёное платье с мягким поясом и маленькими вышитыми листочками по подолу. Не парадное, не кукольное. Детское. Такое, в котором можно сидеть, ходить и не бояться вдохнуть неправильно.

— Хорошо, — сказала Элиана.

Нисса просияла.

— Лира выбрала ленту сама. То есть она сказала, что любая подойдёт, но держала зелёную и не отпускала.

— Значит, зелёная.

— А Риан сказал, что серебряная строчка лишняя.

— Лишняя?

— Потом спросил, можно ли её потрогать.

Элиана улыбнулась.

— Значит, не лишняя.

Марта поправила рукав на камзоле.

— Вы будете говорить с ними перед залом?

Элиана хотела сказать «нет». Хотела повторить старое правило: не подходить без разрешения. Но сегодня дети шли не в игровую и не во двор. Их собирались вывести перед чужими людьми, которые, возможно, уже считали их опасными, странными или неудобными.

— Только если они сами захотят.

Ответ пришёл быстрее, чем она успела испугаться.

Из коридора донёсся голос Риана:

— Мы не хотим.

Он стоял у двери рядом с Лирой. Лира держала в руках ту самую зелёную ленту, а Риан смотрел на Элиану с таким видом, будто застал её на месте преступления.