Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 37 – Диана Фурсова

Потом он медленно развернул лист.

Элиана не придвинулась. Просто посмотрела с места.

На бумаге был нарисован маленький дракончик — не тот, что сделал Эвен, а другой: тонкий, светлый, с большими крыльями. Он стоял перед высокой башней. Башня была чёрная, узкая, без окон на нижних этажах. Над ней — знак Совета: круг и три крыла, если Элиана правильно запомнила эмблему с письма. Вокруг дракончика были нарисованы решётки.

Но страшным был не рисунок.

Страшным было то, что линии драконьих крыльев слабо светились.

Не огнём. Не так, чтобы прожечь бумагу или напугать болью. Просто тонким золотым сиянием, как утренний свет на краю стекла. Оно дрожало, будто рисунок дышал.

Лира спряталась за Риана почти полностью.

— Я не хотела, — прошептала она. — Я просто подумала про башню.

Элиана медленно вдохнула.

Вот она, древняя драконья сила. Не громкая, не красивая, не удобная для гордых родовых легенд. Маленькая девочка боится, что её увезут, рисует страх — и страх начинает светиться на бумаге так, что весь дом готов назвать это опасностью.

— Лира, — сказала Элиана, — рисунок очень хороший.

Все трое — Риан, Лира и даже Терен — посмотрели на неё так, будто она произнесла невозможное.

— Он плохой, — прошептала девочка.

— Нет. Он страшный. Это не одно и то же.

Риан нахмурился.

— Вы не боитесь?

Элиана боялась. Конечно, боялась. Не сияния на бумаге, а того, как легко взрослые могут испугаться за свой порядок и сломать ребёнка, чтобы этот порядок сохранить.

— Не рисунка, — сказала она честно.

— А чего?

— Того, что кто-нибудь назовёт Лиру опасной только потому, что она испугалась.

Мальчик смотрел недоверчиво. Но лист перестал так сильно дрожать в его руках.

За спиной послышались быстрые шаги.

Каэль пришёл без предупреждения.

Наверное, кто-то из стражи всё-таки успел послать за ним весть. Или он сам почувствовал неладное — Элиана уже не знала, что возможно в драконьем доме, а что нет. Он появился в галерее, увидел Элиану на корточках у окна, Марту, Теренa, открытую дверь игровой, Риана с листом и Лиру за его плечом.

Лицо Каэля стало неподвижным.

— Что произошло?

Риан мгновенно спрятал лист за спину.

Лира тихо всхлипнула.

Элиана поднялась медленно. Не потому, что хотела закрыть детей собой — это было бы слишком резко и только подтвердило бы подозрения Каэля. Она просто встала между ним и детской паникой не телом, а голосом.

— Лира рисовала. Рисунок отозвался светом. Никто не пострадал. Дети испугались.

Каэль посмотрел на сына.

— Риан.

Мальчик побледнел, но вышел вперёд на шаг.

— Это не она виновата.

— Я спросил не о вине. Покажи.

Риан не двигался.

Элиана увидела, как у Каэля дёрнулась рука. Не от гнева — от усилия не сделать шаг, не забрать лист, не приказать. Он тоже учился ждать у закрытой двери, только его дверь стояла прямо перед ним в лице собственного сына.

— Риан, — сказал он тише. — Я должен видеть.

— Чтобы отправить нас?

Вопрос ударил по галерее сильнее любого крика.

Каэль застыл.

Лира заплакала уже беззвучно, прижав ладони ко рту. Риан стоял перед отцом с листом за спиной и лицом маленького воина, который заранее знает, что проиграет, но всё равно будет держать ворота.

— Кто тебе это сказал? — спросил Каэль.

— Все говорят. Дорена говорила, что Совет знает, куда девать таких детей. А мачеха вчера сказала, что нас не должно быть в доме. А вы молчали.