Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 34 – Диана Фурсова

— Речь о весеннем смотре наследников рода.

— Наследников? Риана и Лиры?

— Да, госпожа.

Она открыла письмо, но половина формулировок оказалась слишком официальной и тяжёлой. «Согласно древнему праву», «во избежание родового бесчестья», «при наличии признаков пробуждения», «под наблюдением Совета», «закрытый пансион при северной резиденции».

Пансион.

Слово, казалось, потянуло из комнаты весь воздух.

— Объясните, — сказала Элиана.

Дорн молчал.

— Просто. Без этих канцелярских оборотов.

Он посмотрел на дверь, будто надеялся, что Каэль внезапно появится и избавит его от разговора. Но дверь была закрыта.

— Юные господа… необычны.

— Они драконы. Разве в этом доме это необычно?

— Не так, госпожа. У рода Рейвар сильная кровь, но обычно драконья природа проявляется позже и постепенно. У господина Риана и госпожи Лиры признаки появились слишком рано. И не совсем так, как ожидалось.

Элиана похолодела.

— Какие признаки?

Дорн явно пожалел, что начал говорить.

— Вам лучше спросить его светлость.

— Я спрашиваю вас.

— Я не присутствовал при первом случае.

— При каком случае?

Дорн сжал губы.

— Минувшей осенью в восточном крыле треснули стёкла в трёх окнах. Без ветра. В комнате были только дети. Господин Риан тогда рассердился на наставника. Позже в зимнем саду у госпожи Лиры на рисунке появились золотые линии, хотя таких красок ей не давали. Бумага светилась несколько минут. Потом ещё… были тени.

— Тени?

— На стенах. Похожие на крылья. Слишком большие для детей.

Элиана молчала.

Перед глазами возникли рисунки Лиры: крылья, два дракончика под одним большим крылом, высокий силуэт у двери. Она думала, что это детский страх, символ, способ спрятать чувство в картинку. А может, там было не только это.

— И Совет хочет забрать их в пансион?

— Совет считает, что дети с ранним пробуждением должны находиться под присмотром специалистов Совета и наставников родовой дисциплины.

Слово «специалисты» неприятно зацепило, но не нарушало её запрета. В любом случае смысл был ясен без тонкостей: детей хотели увезти из дома, изолировать, сделать удобными для чужого страха.

— На какой срок?

— До весеннего решения. Возможно, дольше.

— Каэль согласился?

Дорн отвёл взгляд.

Ответ был хуже слов.

Элиана медленно поднялась.

— Где его светлость?

— В оружейном зале. Но, госпожа…

Она уже шла к двери.

— Но?

— Если вы хотите спорить с ним сейчас, лучше сначала узнать всё.

Элиана остановилась. Это был разумный совет. Очень разумный. И именно поэтому она заставила себя не броситься к Каэлю сразу.

— Кто знает больше?

— Марта. И его светлость.

— Марта расскажет?

— Если решит, что это поможет детям.

Элиана посмотрела на письмо Совета, лежащее на столе. Закрытый пансион. Древнее право. Пробуждение. Бесчестье. Какие красивые слова взрослые придумывают, когда хотят спрятать детей подальше и назвать это заботой.

— Позовите Марту.

Марта пришла быстро, будто уже ждала.

Услышав вопрос, она долго молчала. Не из упрямства — из осторожности. Подбирала, что можно сказать, не нарушив чужую тайну и не навредив детям ещё сильнее.

— Я видела не всё, — начала она наконец. — Но достаточно.

Элиана ждала.

— Риан впервые сорвался после того, как один из наставников сказал, что Лира слабая. Он разбил не руками. Просто закричал — и окна пошли трещинами. Не осколками внутрь, не так, чтобы кому-то повредить. Стёкла будто сами покрылись белыми линиями. Он испугался сильнее всех.