Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 38 – Диана Фурсова

Элиана почувствовала, как ей стало холодно.

Каэль перевёл взгляд на неё.

Не обвиняюще. Хуже. Так смотрят на человека, чьи прежние слова наконец вернулись в комнату и встали между отцом и детьми.

Она не стала оправдываться.

— Я сказала вчера жестокие слова, — произнесла она. — Риан прав.

— Я не спрашивал тебя, — резко сказал Каэль.

— А я отвечаю за свою часть.

В его глазах вспыхнуло золото.

Марта едва заметно шагнула ближе к детям.

Каэль заметил. Конечно, заметил. И это, кажется, остановило его лучше любых слов. Он посмотрел на Лиру, потом на Риана, и голос его стал ниже:

— Никто не отправит вас сегодня.

Риан сжал зубы.

— А завтра?

Каэль молчал.

Вот это молчание и было ответом.

Элиана повернулась к нему медленно.

— Вы не сказали им?

— Не здесь.

— А где? Когда за ними приедет карета Совета?

— Элиана.

— Они уже знают достаточно, чтобы бояться. Но недостаточно, чтобы понимать.

— Не вмешивайся.

— Поздно.

Слово сорвалось само, и на этот раз она не стала его смягчать. Перед ней стояли двое детей, которые решили, что дом, отец и весь взрослый мир уже готовят им изгнание. Тут нельзя было говорить полушёпотом и ждать удобного часа.

Каэль шагнул к ней.

— Ты не знаешь, о чём говоришь.

— Тогда объясните.

— Не при детях.

— Именно при них. Потому что речь о них.

Риан смотрел на них широко раскрытыми глазами. Лира всё ещё пряталась, но уже не плакала. И Элиана вдруг поняла: если сейчас взрослые снова уведут разговор за закрытую дверь, дети окончательно решат, что их судьба — предмет чужого торга.

Каэль, кажется, понял то же самое. И от этого стал ещё холоднее.

— Совет требует явки Риана и Лиры на весенний смотр, — сказал он наконец, тщательно выбирая слова. — Из-за раннего пробуждения силы.

— В пансион? — спросил Риан.

Каэль посмотрел на сына.

— Я пытаюсь этого избежать.

Не «нет». Не «никогда». Честно — и страшно.

Риан побледнел ещё сильнее, но лист из-за спины не достал.

— Значит, могут.

— Могут попытаться.

— А вы отдадите?

Лира сделала крошечный шаг вперёд. Теперь она стояла рядом с братом, держась за его рукав, и смотрела на отца так, будто от его ответа зависело, останется ли под ногами пол.

Каэль молчал одну секунду. Всего одну. Но для ребёнка это слишком долго.

Элиана не выдержала.

— Нет.

Каэль резко повернулся к ней.

— Что?

Она понимала, что не имеет права обещать за него. Не знает законов, не знает Совета, не знает всей силы рода Рейвар. Но она видела лица детей. И видела лицо Каэля — человека, который пытается выбрать меньшее зло и не замечает, что для ребёнка меньшее зло всё равно остаётся злом.

— Нельзя отвечать им паузой, — сказала она. — Не на такой вопрос.

— Ты перешла черту.

— Возможно.

— Ты не понимаешь последствий.

— А вы понимаете последствия их страха?

Каэль подошёл ближе. Теперь между ними было всего несколько шагов, и Элиана почувствовала тот самый жар под холодом, ту сдержанную драконью силу, которая делала его не просто воином, а существом из мира, где гнев может стать законом.

Но она тоже больше не могла отступить.

— Вы называете это защитой? — спросила она, уже не скрывая боли в голосе. — А я вижу двух детей, которых все решили спрятать.

В галерее стало тихо.

Даже ветер за стеклянной крышей зимнего сада будто остановился.

Каэль смотрел на неё так, словно она ударила не по гордости, а по самому больному месту, которое он прятал от всех — от Совета, от слуг, от детей, от себя.