Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 17 – Диана Фурсова

Краски.

Она задержала палец на этом слове.

Лира рисовала на внутренней стороне старых счетов. Чистую бумагу ей раньше не всегда давали.

Элиана закрыла глаза.

Нет, нельзя бросаться и сразу заваливать детей подарками. Это будет похоже на покупку доверия. Но вернуть то, что у них отняли не из необходимости, а из злости, — другое дело. Только делать это нужно через порядок, не через порыв.

Она подписала лист: «проверить расходы». Потом зачеркнула. Слишком холодно.

Написала иначе: «детское крыло — необходимое».

Так лучше.

Стук в дверь прозвучал негромко, но она всё равно вздрогнула.

— Войдите.

На пороге появилась Марта. В руках она держала тот самый шерстяной плед, аккуратно сложенный.

Элиана почувствовала, как внутри всё опустилось.

— Они вернули?

— Нет, госпожа.

Марта прошла в комнату и положила плед на край кресла. Только тогда Элиана заметила, что это не тот же самый плед. Цвет другой. Тот был серо-синий, а этот — тёплый коричневый, с бахромой по краю.

— Это из восточного крыла, — сказала Марта.

— Что?

— Госпожа Лира велела передать. То есть… — Марта на мгновение запнулась, словно сама не верила своим словам. — Она не велела. Она положила у двери и сказала через щель, что тот плед теперь у Риана, потому что он сказал, будто ему не холодно, но у него руки ледяные. А этот — лишний. Для вас.

Элиана смотрела на коричневый плед и не могла сразу ответить.

Для вас.

Детская логика была такой простой, что от неё становилось больно в самом сердце: если у Риана холодные руки, он оставит новый плед себе. Если у мачехи в башне тоже холодно, ей можно вернуть другой. Не простить. Не подойти. Не поверить. Просто не оставить без тепла.

— Она сама вышла? — спросила Элиана.

— Нет. Только приоткрыла дверь.

— Риан видел?

— Думаю, да. Он сказал ей не разговаривать слишком долго.

Элиана осторожно коснулась края пледа.

— Спасибо, Марта.

Служанка не ушла. Стояла посреди комнаты и смотрела на неё так, будто решала, стоит ли произносить следующую фразу.

— Госпожа, не испортите это.

Слова были почти дерзкими. Прежняя Элиана, вероятно, за такое унизила бы её при всех. Новая Элиана только подняла глаза.

— Я постараюсь.

— Дети не верят в добро, если оно приходит слишком громко.

Элиана медленно кивнула.

— Значит, оно будет приходить тихо.

Марта отвернулась первой.

— Его светлость просил передать, что ждёт вас в малом кабинете через четверть часа.

Всё тёплое, что появилось в комнате вместе с детским пледом, будто сразу стало хрупким.

— Зачем?

— Не сказал.

Конечно, не сказал. Такие мужчины, как Каэль, не объясняют через служанок, зачем вызывают жену. Они просто ждут — и весь дом знает, что лучше прийти.

Элиана поднялась. На мгновение она хотела оставить детский плед на кресле, но потом всё-таки накинула его на плечи. Ткань пахла деревом, чистым бельём и чем-то сладковатым — может, детской комнатой, где хранились яблоки, игрушки и тайны.

— Госпожа, — тихо сказала Нисса, которая всё это время стояла у двери, — может быть, лучше надеть другую шаль?

Элиана поняла, о чём она. Идти к Каэлю в пледе из восточного крыла — почти признание, что она снова коснулась детского мира.

— Нет, — сказала она. — Эту.

Малый кабинет находился на первом этаже, рядом с залом, где висели карты северных земель. Дверь была приоткрыта. Внутри горел огонь, но комната всё равно казалась строгой: тёмный стол, полки с бумагами, высокий шкаф, несколько кресел, ни одной лишней вещи. Здесь жили решения, а не уют.