Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 19 – Диана Фурсова

— Они здесь самые беззащитные, — сказала она. — А все ведут себя так, будто именно их нужно бояться.

Лицо Каэля изменилось.

Едва заметно, но изменилось. Словно она коснулась не просто темы, а закрытой двери внутри него.

— Их не нужно жалеть, — сказал он холоднее. — Они Рейвары.

— Разве одно мешает другому?

— В нашем роду — часто.

Эта фраза была не для неё. Он будто произнёс её потому, что слишком долго носил внутри.

Элиана осторожно спросила:

— Поэтому их стулья стояли у стены?

Каэль посмотрел на неё резко.

— Стулья убрал не я.

— Но вы оставили.

Он шагнул ближе.

— Следи за словами.

Страх вернулся сразу. Не за себя даже — за то, что сейчас она скажет лишнее и всё рухнет. Но отступить полностью означало согласиться с тем, что дети и дальше будут жить в доме, где каждый взрослый защищает их по-своему, но никто не возвращает им место за столом.

— Я стараюсь, — сказала она. — Правда. Но если я буду молчать обо всём, что вижу, я ничем не буду отличаться от той женщины, которую вы ненавидите.

Каэль застыл.

Сказано было слишком прямо.

Элиана поняла это в ту же секунду, но забирать слова было поздно. Они уже стояли между ними — резкие, неровные, опасные.

— Ты думаешь, я тебя ненавижу? — спросил он.

Она почти усмехнулась, но сдержалась.

— А разве нет?

— Ненависть требует лишних сил.

Ответ должен был оскорбить. Наверное, прежнюю Элиану он бы оскорбил. Новую — почему-то нет. В нём было слишком много усталой правды.

— Тогда что вы чувствуете?

Каэль долго смотрел на неё.

— Я чувствую, что мои дети впервые за много месяцев взяли вещь из рук человека, которого боятся. И меня это не радует.

Элиана нахмурилась.

— Почему?

— Потому что надежда делает детей уязвимыми.

Она вдруг поняла его иначе.

Не как сурового генерала. Не как холодного дракона. А как отца, который не запрещает доверие потому, что ему всё равно. Он запрещает его потому, что уже видел, как оно ломается.

От этого стало не легче. Но стало понятнее.

— Тогда не давайте им надежду на меня, — сказала она. — Дайте им право проверять меня сколько угодно. Не верить. Отступать. Возвращать плед. Снова брать. Я не буду требовать большего.

Каэль отвернулся к окну. За стеклом отражались огонь и его тёмный профиль.

— Ты говоришь так, будто сама веришь.

— Сегодня мне больше не во что верить.

Он резко посмотрел на неё.

Элиана осознала, что сказала слишком личное. Слишком близкое к правде. Женщина, которая живёт в своём доме, среди своих вещей, с титулом, мужем, слугами и властью, не должна произносить такое. Но слова сорвались, и теперь оставалось только выдержать паузу.

Каэль не спросил, что она имела в виду.

Может, решил, что это очередная игра. Может, не захотел знать. Может, сам испугался услышать ответ.

Он подошёл к столу, взял одно из писем, но не открыл.

— Завтра утром дети будут завтракать в малой комнате, как обычно.

Элиана кивнула.

— Хорошо.

— Ты не будешь приходить туда.

— Хорошо.

— Ты не будешь оставлять подарки без моего ведома.

Она помедлила.

Деревянный дракончик на столе в её комнате будто стал тяжелее, хотя находился этажом выше.

— Хорошо, — сказала она после короткой паузы. — Тогда я спрошу.

Каэль обернулся.

— Что?

— Можно завтра передать детям маленькую деревянную фигурку? Через Марту. Не от меня лично, если так лучше. Просто… как вещь для игровой. Без требования благодарности.