Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 14 – Диана Фурсова

Эвен чуть заметно оживился.

— Если ушко где-то рядом, вставлю родную часть. Если нет — подберу дерево похожее, но новое место будет видно.

— Пусть будет видно, — сказала Элиана. — Главное, чтобы не выглядело так, будто старую игрушку подменили.

Плотник посмотрел на неё уже внимательнее. В его глазах не было страха Ниссы и старой горечи Марты. Скорее настороженность человека, который не любит лишних слов.

— Господин Риан эту лошадку никому не отдаёт.

— Поэтому вы не будете забирать её без разрешения.

Эвен нахмурился.

— Тогда как чинить?

Элиана подумала. Вот и первая ошибка: она хотела сделать добро, а уже почти решила за ребёнка. Риан не доверяет ей. Любимая игрушка — его территория. Забрать её даже для хорошего дела будет тем же насилием, только в мягкой обёртке.

— Вы правы, — сказала она. — Не будем брать. Можно сделать маленькое ухо отдельно? Так, чтобы его можно было прикрепить потом, если он разрешит.

Плотник медленно кивнул.

— Можно. Но надо видеть размер.

— Нисса, вы сможете посмотреть издалека и описать?

Девушка кивнула слишком быстро.

— Да, госпожа.

— Нет, не сейчас. Не бегом. И не так, чтобы дети решили, что мы охотимся за этой лошадкой. Завтра, если получится. А сегодня…

Она взяла со стола лист бумаги. Почерк всё ещё казался чужим, но рука уже меньше дрожала.

— Сегодня мне нужен маленький деревянный дракон. Простой. Без гербов, без драгоценных украшений. Такой, которого ребёнок не испугается взять в руки.

Эвен почесал щёку.

— Драконов для господ обычно делают парадных.

— А мне нужен не парадный. Мне нужен смешной.

Впервые за день кто-то в её присутствии почти улыбнулся. Это был Эвен. Улыбка вышла короткая, спрятанная в бороде, но она была.

— Смешного смогу.

— С одним кривым крылом, — добавила Элиана. — Нет, лучше с двумя разными. Чтобы было понятно: он всё равно дракон, даже если не похож на остальных.

Нисса тихо посмотрела на неё.

Элиана поняла, что сказала слишком много. Или, наоборот, ровно столько, сколько нужно было сказать не детям, а этому дому.

— Когда сможете сделать?

— К вечеру, если без резьбы и лака.

— Без лака. Просто дерево. И ещё… если найдёте небольшой обрезок для лошадки, похожий по цвету, отложите.

Эвен поклонился.

— Сделаю, госпожа.

Когда он ушёл, Нисса осталась у двери и продолжала смотреть на плед в руках Элианы.

— Вы хотите отнести это сами?

Вопрос был тихим, но в нём уже звучал страх.

Элиана сложила записку.

— Нет. Я не пойду к детям. Я не нарушу обещание.

Нисса явно не ожидала такого ответа.

— Тогда кому передать?

— Никому.

— Но…

— Положим у двери старой игровой. Не стучать, не звать, не ждать благодарности. Просто оставить. Если они захотят — возьмут. Если не захотят — пусть лежит.

Девушка кивнула, но не ушла.

— Госпожа, его светлость велел вам быть в покоях.

Элиана посмотрела на окно. За ним уже совсем стемнело, и снег за стеклом кружил не белыми хлопьями, а серыми тенями.

— Я не пойду к детям, Нисса. Я дойду до конца коридора. Это разные вещи.

Девушка, кажется, не была в этом уверена. Честно говоря, Элиана тоже. В этом доме границы измерялись не шагами, а страхом. Для Каэля, возможно, любой её шаг в сторону восточного крыла уже был нарушением.

Но если она будет только сидеть и ждать, дети запомнят день так: мачеха увидела их, они убежали, отец вернулся, все снова закрыли двери.