Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 13 – Диана Фурсова

Нисса тихо вошла через несколько минут, неся шаль.

— Госпожа, вы просили не мешать, но Марта сказала… то есть я подумала… в башне вечером холодно.

Элиана посмотрела на девушку. Та стояла у двери так, будто готова была в любой момент извиниться за собственное существование.

— Спасибо, Нисса.

Девушка моргнула. Потом осторожно положила шаль на кресло.

— Вам ещё что-нибудь нужно?

Элиана хотела сказать «нет», но взгляд зацепился за край ткани. Шаль была мягкая, плотная, тёплая. В детском крыле, наверное, тоже не жарко. А старая игровая… Если она старая, значит, туда не водят гостей, не ставят лучшие ковры и не следят за каждым углом.

— Нисса, в старой игровой холодно?

Девушка замялась.

— Не очень.

— Это значит — холодно.

— Там камин есть, госпожа.

— Его топят?

Нисса замялась сильнее.

— Когда юные господа просят.

А дети, которые привыкли бояться, не всегда просят.

Элиана подошла к шкафу. Внутри висели платья, одно роскошнее другого: бархат, шёлк, серебряные застёжки, кружево, вышитые рукава. Всё это казалось бесполезным богатством рядом с двумя маленькими стульями у стены и старой лошадкой с отломанным ухом.

— У меня есть тёплый плед? Не парадная шаль, не мех для выхода, а что-то мягкое. Домашнее.

Нисса растерялась.

— У вас… кажется, нет, госпожа.

Разумеется.

— А в хозяйственных кладовых?

— Там есть шерстяные пледы для гостевых комнат. Но они простые.

— Прекрасно. Принесите один. Самый мягкий. И ещё мне нужен мастер, который умеет чинить деревянные игрушки.

Нисса медленно подняла на неё глаза.

— Игрушки?

— Да.

— Госпожа, можно приказать сделать новые.

Элиана невольно усмехнулась — без веселья, скорее от горечи.

— В этом доме все хотят заменить то, что детям дорого. А я прошу починить.

Нисса стояла неподвижно, словно не знала, можно ли ей соглашаться с такой мыслью. Потом кивнула.

— Внизу есть старый плотник Эвен. Он делает полки, ставни, иногда фигурки для зимнего праздника. Я могу позвать его.

— Позовите. И плед.

Девушка ушла быстрее, чем вошла.

Элиана осталась одна и впервые за день позволила себе сесть не прямо, не красиво, не по-хозяйски, а как села бы дома, если бы сил больше не было: опустилась в кресло, накрыла лицо ладонями и несколько раз глубоко вдохнула.

Не плакать. Не сейчас.

Плакать было бы слишком просто. Слёзы не объяснят детям, что сегодня мачеха не гонится за ними. Не убедят Каэля, что она не играет. Не сотрут пометки «отказать» и «без надобности» из хозяйственных книг.

Действия. Только действия.

Плед. Игрушка. Записка.

Маленькие вещи. Почти смешные рядом с большим замком и драконьим родом. Но дети живут не только большими приказами. Иногда ребёнок запоминает, что его любимую вещь не выбросили. Что его стул вернули. Что взрослый остановился у двери.

Минут через двадцать Нисса вернулась с пледом, сложенным вчетверо. За ней вошёл пожилой мужчина с широкими ладонями и седой щетиной на подбородке. Он поклонился неловко, как человек, привыкший работать с деревом, а не с поклонами.

— Эвен, госпожа.

— Вы чините игрушки?

Он осторожно посмотрел на Ниссу, потом на Элиану.

— Если дерево не сгнило и деталь не потеряна, починить можно почти всё.

Хороший ответ. Без обещаний невозможного.

— В зимнем саду лежит деревянная лошадка господина Риана. У неё отломано ухо. Нужно починить так, чтобы она осталась той же самой лошадкой.